К тому времени он ушёл с шахты, а прежний государственный уклад остался в прошлом. Однажды вечером позвонил Савельев. Спросил, помнит ли Иван Петрович Сосновск, и сообщил, что нашёл его на карте их области. Соколов не поверил и достал новый автомобильный атлас. Названия, о котором говорил Виктор, там не оказалось.
Он перезвонил. Савельев помолчал, затем повторил, что на его карте город есть. Сверили год выпуска: оба атласа были изданы в 1992-м. Голос Виктора стал тише. Он сказал, что на его карте отсутствует их родной посёлок.
Спустя два дня Соколов приехал к нему. Они положили атласы рядом. Издание, типография и год совпадали, но карты различались. В одной книге значился посёлок, а Сосновска не существовало. В другой был Сосновск, зато посёлка не было вовсе. Обычные выходные данные печатного издания никак не объясняли эту разницу.
Савельев купил атлас в киоске незадолго до своего звонка. Они поехали туда вдвоём. Продавщица уверяла, что таких книг ей вообще не привозили. Вечером Виктор сжёг свою карту. Ещё через неделю он исчез.
Дверь его квартиры оказалась заперта изнутри. Следов борьбы не нашли. На кухонном столе лежали шахтёрская каска 1987 года и влажный жёлтый лист тополя. После исчезновения товарища Соколов начал записывать всё, что помнил о стене, Сосновске и последующих событиях.
Последние страницы тетради относятся к 1998 году. Иван Петрович упоминал встречи с людьми, похожими на прежних коллег. На вокзале ему попался Корнеев, хотя настоящий Сергей тогда жил в другом городе. Тот человек не заговорил с ним: только посмотрел и вошёл в поезд. В другой раз Соколов заметил Рогова, который, по слухам, умер ещё в 1993-м.
Ночью 17 октября 1998 года, ровно через одиннадцать лет после находки в штреке, его разбудил телефон. Соколов снял трубку и услышал свой голос. Он уже собирался оборвать разговор, когда тот предупредил: дверь открывать нельзя. В ту же секунду из прихожей донеслись три удара.
Иван Петрович застыл. Из-за двери донёсся голос погибшего сына Андрея.
— Папа! — позвали снаружи. Соколов закрыл глаза.
— Открой, пап!
Он не ответил. Стук повторился.
— Я знаю, ты дома.
Почти час Иван Петрович сидел возле телефона. Тот, кто звонил, всё это время молчал. Наконец голос за дверью стих. Соколов спросил своего невидимого собеседника:
— Кто ты?
— Я тот, кто однажды всё-таки открыл дверь…
