Богдан открыл переписку с Мариной. Несколько недель назад она написала ему и попросила о встрече без Оксаны, якобы собираясь рассказать нечто важное о подруге. Он предложил говорить с самой Оксаной, но Марина намекала, что женщине проще не знать некоторых вещей. Она звала его выпить кофе и предупреждала, что он пожалеет об отказе.
Богдан ответил жёстко: обсуждать жену за её спиной он не станет. После этого Марина больше не писала. Он счёл сообщение нелепой попыткой втянуть его в чужую ссору и не рассказал Оксане. Теперь переписка выглядела частью более длинного замысла.
Супруги восстановили последовательность событий. Марина увидела машину на соседнем участке, начала наблюдать, а затем привезла Оксану в выбранный день. Она показывала фотографии, следовала за Богданом от магазина и заранее угадывала объяснения. Слово «благотворительность», оговорка о детях и нежелание узнать, кто живёт в доме, больше не казались случайностями.
— Она знала о семье Гончаренко, — сказала Оксана. — Или как минимум могла узнать за один разговор с соседями.
Богдан не хотел обвинять Марину без прямого признания. Тогда Оксана предложила встретиться с ней вместе, однако муж возразил: при жене та немедленно закроется. Он решил принять прежнее приглашение и записать разговор только для них двоих, не собираясь публиковать запись или передавать её кому-либо.
Сообщение Богдана получила быстрый ответ. Марина обрадовалась и назначила встречу на следующий вечер. Они выбрали небольшое кафе недалеко от делового квартала. Перед выходом Богдан предложил всё отменить, если Оксане неприятна эта затея, но теперь ей необходимо было узнать правду.
Ожидание оказалось мучительным. В половине восьмого муж написал, что едет домой, а ещё через тридцать минут положил телефон на кухонный стол.
— Всё хуже, чем я предполагал, — сказал он.
Сначала на записи слышались звон чашек, музыка и приглушённые голоса. Потом Марина насмешливо заметила, что Богдан наконец созрел для разговора. Он попросил сразу перейти к тому, что она хотела сообщить об Оксане. Марина заговорила о его жизни как о клетке. По её словам, у успешного сорокадвухлетнего мужчины была работа, квартира и будущее, но дома его ждала женщина, поглощённая собственными страхами.
Богдан потребовал конкретики. Тогда Марина произнесла то, о чём знала только благодаря доверию подруги: Оксана не может родить ребёнка, и мужу незачем притворяться, будто жизнь без детей его устраивает.
Оксана закрыла глаза. Когда-то Марина сидела рядом после тяжёлых обследований, знала каждый диагноз, надежду и неудачу. Теперь ту же боль она предъявляла Богдану как недостаток жены.
На записи муж спросил, ради этого ли его звали. Марина ответила, что ей его жалко. Он мог бы быть с женщиной, способной дать ему «нормальную семью». Богдан попросил назвать такую женщину, и после короткой игры в недосказанность Марина произнесла: «Например, со мной».
Она уверяла, что давно замечает его усталость, а порядочность лишь мешает сделать шаг. Якобы Оксана держится за супруга из страха одиночества, тогда как рядом с Мариной у него появится настоящее будущее. Богдан спросил, с чего она решила, что он несчастлив, и услышал тот же ответ: нормальный мужчина не захочет всю жизнь оставаться бездетным.
Затем муж задал вопрос, ради которого и пришёл: зачем Марина привезла Оксану на дачу. В ответ она попыталась уклониться, но Богдан назвал имя Софии и потребовал сказать, кто эта девушка. Наступила пауза, после которой ложная забота окончательно рассыпалась…
