— Я пытаюсь понять медицинскую картину, — спокойно сказал Эмиль.
— Он мужчина, доктор, — отрезал Марк. — Я знаю его много лет. Мы вместе учились, вместе служили, жили в одних помещениях, переодевались в одной раздевалке. Тут ошибки быть не может.
Алекс, морщась от боли, тихо подтвердил:
— Он прав. Я мужчина. Всегда был.
Эмиль почувствовал, как по виску скатилась капля пота. Он снова прикоснулся к животу — и снова ощутил толчок. Настоящий. Живой.
— Это не ребенок, — прошептал Марк, будто пытался убедить не врача, а самого себя. — Не может быть.
— Тогда объясните мне, что именно там двигается, — глухо сказал Эмиль. — Потому что выглядит это как поздний срок беременности.
После этих слов в кабинете стало совсем тихо.
Врач резко выпрямился.
— УЗИ. Сейчас же. Нам нужно увидеть, что внутри.
Алекс открыл глаза.
— Доктор, это правда обязательно? Я не беременный.
— Беременный вы или нет, — ответил Эмиль, уже подталкивая каталку к двери, — мы должны знать, что происходит. УЗИ даст ответ.
Марк нахмурился, но спорить не стал. Алекс издал новый стон, сильнее прежнего.
— Только быстрее, — прошептал он. — Я больше не выдержу.
Они двигались по коридорам больницы, и с каждым метром происходящее казалось все менее реальным. Обычные звуки — шаги, звон посуды в сестринской, приглушенные голоса за дверями палат — словно отдалялись. В голове Эмиля оставался только один вопрос, на который у него не было ответа.
Он хотел найти другое объяснение. Опухоль. Редкую патологию. Ошибку восприятия. Что угодно, только не беременность у молодого мужчины. Но живот, толчки, боль, срок — все складывалось в картину, которую наука не позволяла принять.
В кабинете УЗИ воздух казался холоднее, чем обычно. Эмиль надел перчатки, взял тюбик геля и нанес прозрачную массу на живот Алекса. Тот дернулся от холода, но не сказал ни слова. Только зажмурился, пытаясь пережить очередной приступ.
Доктор взял датчик, на секунду посмотрел на обоих военных.
— Готовы?
