Он предусмотрительно опустил козырек кепки пониже, но цепкими глазами разведчика зафиксировал важную деталь. На пальце у солидного гостя красовался массивный золотой перстень с гравировкой в виде щита и меча.
Точно такой же оттиск был на поддельном договоре купли-продажи его квартиры, который мельком показывал дядя Вася. Сомнений не оставалось: перед ним стоял сам главарь группировки. Ветеран молча высыпал строительную смесь, пока его уставшие мышцы гудели от напряжения.
В его холодной голове уже выстраивался пошаговый план возмездия. Он прекрасно понимал, что этот прогнивший город – гиблое болото, где абсолютно всё схвачено. Идти к местному прокурору с жалобами означало бы добровольно подписать себе смертный приговор.
Нужно было собрать такое колоссальное количество грязи, чтобы она перелилась через край и дотекла до столичных ведомств. Алексей жил исключительно этой обжигающей мыслью. Каждый уложенный им кирпич был маленьким шагом к спасению любимой жены.
Каждая секунда молчаливого унижения от пьяного начальства становилась платой за будущую жизнь его маленькой дочери. В нем не было слепой злости, только абсолютная концентрация. Он напоминал опытного снайпера перед решающим выстрелом, подготовка к которому занимает долгие месяцы.
Родной город окончательно перестал быть для Иванова безопасным домом. Он превратился во враждебную зону временной оккупации, требующую зачистки. Две недели ветеран жил в строгом режиме призрака, оставаясь никем при свете дня.
Зато под покровом ночи он превращался в безжалостного архивариуса. Этот скрытный следователь методично сплетал тугую петлю для целой криминальной империи. Днём Алексей усердно месил тяжелый раствор, не жалея собственных сил.
Его руки, привыкшие к холодному металлу оружия, теперь сплошь покрылись грубыми мозолями и едкой цементной пылью. Он специально выпрашивал самую черновую работу на объекте. К вечеру его лицо скрывал густой слой строительной грязи, а воспаленные глаза сильно слезились.
Это был самый лучший естественный камуфляж, не позволяющий никому узнать в нем пропавшего хозяина квартиры. Во время коротких обеденных перерывов он тихо присаживался в густой тени строительных бытовок. Там обычно курили и громко травили байки надсмотрщики из банды.
«Слышь, Димон!» – громко хохотнул один из охранников в ярком спортивном костюме известного бренда. «Вчера нужный доктор звонил и порадовал, что по той сумасшедшей бабе с Заводской улицы вопрос окончательно закрыт. Её в четвертую палату на овощной режим перевели, чтобы больше не кричала про своего спасенного мужа».
«Наш босс за неё очень приличный куш отвалил нужным людям. Квартира-то в самом центре находится, поэтому улетает перекупщикам просто со свистом». Алексей продолжал методично жевать чёрствую корку хлеба, не подавая вида.
Его крепкие челюсти сжались с такой силой, что противно скрипнули зубы. Однако он даже не поднял опущенной головы в сторону смеющихся бандитов. Каждое брошенное ими слово бережно ложилось в его обширную внутреннюю картотеку памяти.
«Доктор Краснов, четвертая палаты, городская психиатрическая больница номер один», — мысленно зафиксировал он координаты. Глубокой ночью, когда рабочее общежитие погружалось в тяжёлый храп и сильный запах перегара, Алексей выходил на тайную охоту. Огнестрельного оружия у него не было.
В походном рюкзаке лежала только остро заточенная сапёрная лопатка и старый механический фотоаппарат с высокочувствительной плёнкой. Его первой и самой важной целью стал сиротский приют в пригороде. Ветеран ловко пробирался через темную лесополосу, двигаясь так же бесшумно, как учили армейские инструкторы.
Он осторожно залёг в колючих кустах шиповника прямо напротив высокого ограждения. Свет охранных прожекторов лениво сканировал пустой асфальтированный двор. Примерно через час тяжелые входные двери спального корпуса наконец-то открылись.
Группа сирот в одинаковых казенных пальто вышла на короткую вечернюю прогулку под присмотром сонной нянечки. Алексей с замиранием сердца прильнул к холодному окуляру бинокля. Его стальное сердце, не дававшее сбоев даже под обстрелами, предательски пропустило мощный удар.
В самом конце унылого детского строя понуро шла его Катя. Маленькая восьмилетняя принцесса пугающе сильно похудела за эти месяцы. Её худенькие плечи были по-стариковски опущены, а пустой взгляд устремлялся в кромешную пустоту.
Девочка совершенно не играла со своими новыми сверстниками. Она просто замерла у старой заржавевшей качели, крепко прижимая к груди оторванный рукав верхней одежды. Отец с силой закусил губу до появления явственного металлического вкуса крови.
Ему отчаянно хотелось одним прыжком перемахнуть через колючий забор и крепко обнять своего ребенка. Инстинкт требовал подхватить её на руки и бежать без оглядки из этого проклятого города. Но холодный и расчетливый рассудок опытного бойца шептал совсем иное.
«Нельзя сейчас срываться, иначе ты окончательно погубишь и дочь, и жену. Стисни зубы и терпи, ведь такие сложные войны не выигрываются одним эмоциональным рывком». Он лишь едва слышно прошептал в холодную темноту слова утешения.
«Прости меня, милая дочка. Твой папа очень скоро вернёт всё на свои законные места». Следующей же ночью боец кардинально сменил вектор своей тайной атаки.
Теперь ему жизненно необходимы были неопровержимые документальные доказательства преступлений. Нужный доктор Краснов проживал в элитном охраняемом доме для высшего городского руководства. Алексей предварительно изучил все повседневные маршруты продажного врача.
Тот всегда возвращался с работы поздно на служебном седане, паркуясь у самого подъезда. Нападать на коррупционера прямо на улице было бы слишком банально и рискованно. Вместо этого разведчик решил тихо проникнуть в его личный больничный кабинет.
Профессиональный и бесшумный взлом оконной рамы на первом этаже занял ровно тридцать секунд. В ночное время клиника охранялась лишь одним пожилым сторожем. Дед мирно спал в своей каморке под бормотание старого телевизора.
Незваный гость скользил по темным коридорам, насквозь пропахшим едкой хлоркой и застарелым человеческим страхом…
