Но для Михаила это было чем-то большим. Доказательством того, что справедливость возможна. Что добро сильнее зла.
«Знаешь, Миша», сказал Степаныч задумчиво. «Я часто думаю о том, что было бы, если бы ты не вышел тогда из колонии. Если бы те трое не спутали тебя с Сизым, мы бы так и жили в страхе».
«Платили дань. Молчали. Может, кто-то другой встал бы?»
«Нет. Не встал бы. Мы все были сломаны».
«Нужен был кто-то извне, кто не боялся. Ты оказался в нужное время, в нужном месте». «Или в неудачное время в неудачном месте», усмехнулся Михаил.
«Как посмотреть. Для нас в нужное». Михаил взглянул на сына, который мирно спал в коляске.
Подумал о том, что этот мальчик будет расти в мире, где люди не боятся ходить по улицам. Где можно работать честно и не платить дань отморозкам. Где справедливость — не пустое слово.
Это стоило всех трудностей и рисков. Вечером Михаил вернулся домой. Марина кормила Ваню, тихо напевая колыбельную.
За окном садилось солнце, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Михаил стоял в дверях и смотрел на свою семью. На женщину, которую любил.
На сына, которого уже обожал. На квартиру, которая стала настоящим домом. Десять лет зоны остались в прошлом.
Унижение у ворот колонии, борьба с Артуром, ночные визиты и угрозы – все это теперь казалось далеким сном. Реальностью была эта комната. Этот вечер – эти люди.
«Миша», – позвала Марина, – «иди сюда, Ваня хочет к папе». Михаил подошел, взял сына на руки. Маленький человечек посмотрел на него мутными, младенческими глазами и вдруг улыбнулся беззубой, но совершенно счастливой улыбкой.
«Он тебя узнает», сказала Марина. «Конечно узнает, я же его отец». Они сидели втроем на диване и смотрели, как за окном загораются городские огни…
