«За то, что живой вернулся», — ответил он. Вечером Маша уснула быстро, устав от переизбытка радости. Елена и Виктор остались на кухне одни.
Он курил у открытого окна, выдыхая дым прямо в форточку. «Расскажи, как там было?» — попросила она тихо. Виктор лишь пожал плечами.
«Как всегда: стрельба, мины, письма домой. Совершенно ничего нового». Она кивнула, и они долго помолчали.
«А у тебя тут как?» — ответил он вопросом на вопрос. Елена посмотрела на свои руки, ее пальцы дрожали. «Нормально. Учу детей, Маша вот растет».
Он затушил окурок о подоконник. «Ты похудела, и глаза стали другие. Ты просто устала, конец четверти».
Виктор не ответил, он только молча смотрел на нее. Прошла целая неделя. Он чинил забор, ходил в местный совет за досками на крышу, помогал бабушке Марусе колоть дрова.
Соседи часто заходили, поздравляли с возвращением, приносили домашнюю выпивку. Виктор пил мало, вежливо улыбался и отвечал коротко. Но по ночам он просыпался резко, в холодном поту, но без крика.
Елена чувствовала, как он лежит рядом с ней и напряженно смотрит в потолок. В ночь с 30 на 31 декабря Маша наконец уснула очень крепко. Елена и Виктор легли в их комнате, на узкой кровати под старым одеялом.
Он нежно обнял ее сзади. «Лен», — сказал он тихо, «что с тобой происходит?» Она молчала долго, а потом повернулась к нему лицом.
«Я должна тебе кое-что рассказать». Виктор не шевельнулся. «Говори».
Елена начала рассказ с самого последнего звонка. «Нет, еще раньше. С того момента, как приехали трое, как записались на допы, как на четвертом занятии они заперли дверь».
Она рассказывала все очень подробно, без слез, сухо, словно зачитывала протокол. Про стол, про удары, про угрозы, про письмо в часть, про фотографии и про Машу. Виктор лежал неподвижно, только его дыхание стало заметно тяжелее.
Когда она закончила, в комнате повисла тяжелая тишина. Потом он спросил, когда именно это было. «28 августа».
Милиция была? Она ответила, что написала заявление, но через три дня его закрыли. Сказали, что все было добровольно, отцы все порешали.
Виктор медленно сел, скинул с себя одеяло, встал и прошел к чемодану, который стоял в углу. Он открыл его и достал армейский нож, простой, с черной рукоятью, лезвие было потертое, но бритвенно острое. Положил его на стол.
«Имена», — коротко сказал он. Елена села и назвала их: «Виктор Ковалев, Сергей Морозов, Дмитрий Лебедев». Он кивнул, взял нож и проверил заточку своим большим пальцем.
«Где они живут?» «Ковалев в новом доме у местного совета, его отец заместитель председателя. Морозов в квартире при отделе полиции, отец там начальник. Лебедев живет на территории фермерского хозяйства, его отец директор».
Виктор убрал нож в карман висящей шинели. «Они ходят в школу?» «Уже нет, девятый класс они закончили экстерном. Теперь они просто болтаются: мотоциклы, клуб, местные девки».
Он кивнул снова. «А ты им ничего не сказала после того случая?» «Нет, я продолжаю учить. Они не подходят, только смотрят издалека иногда».
Виктор подошел к окну и посмотрел в густую темноту. «В командировках я научился убирать людей так, что их никогда не находят. Ни тела, ни следов, ни лишних вопросов».
Елена встала и подошла к нему. «Витя, нет. Не надо, тебя же посадят, Маша останется без отца».
Он резко повернулся. «А если не я, то кто? Полиция? Местный прокурор?
