Илья еще не вернулся домой с дальних полей: в разгар сезона работы в их огромном хозяйстве всегда было невпроворот, и он пропадал там до глубокой ночи.
Зато, как злой дух, на пороге кухни бесшумно появился ненавистный свекор. Он вальяжно, по-хозяйски прошел на середину комнаты, окинул взглядом сгорбленную фигуру невестки, плотоядно, с предвкушением ухмыльнулся, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, и безапелляционно потребовал:
— Ну, давай, Катюха, вставай! Помоги уставшему трудовому человеку расслабиться после тяжелого дня! Живо!
— Оставьте вы меня, ради всего святого, наконец в покое! У меня больше нет сил! Заведите себе женщину в городе, наймите кого-нибудь, что ли! Я так больше не могу, не могу я больше так жить, я в петлю полезу! — сорвавшись на истерику, взмолилась смертельно уставшая, издерганная невестка, заливаясь горючими слезами и не пытаясь даже встать со стула.
— Ты вот что, соплячка! Прекращай мне немедленно этот бабий саботаж! Истерики она мне тут катает! Будешь делать всё, что я прикажу, и когда прикажу! Поняла?! Зачем мне, спрашивается, еще какую-то левую женщину заводить, деньги на нее тратить?! Меня для этих дел и ты вполне устраиваешь! Дешево и сердито! — Семен Борисович сурово, угрожающе свел густые кустистые брови на переносице, его лицо налилось гневным багрянцем.
— К тому же, вокруг нормальной, городской женщины плясать нужно, уговаривать, дорогие подарки ей дарить, по ресторанам водить, ухаживать, как дурак. Мое время и мои кровные деньги, короче говоря, на нее переводить! А ты, нищенка бесприданница, и так мне по гроб жизни обязана должна быть! Живешь у меня под крышей на всем готовом, жрешь мой хлеб, носишь то, что я купил! Будешь упрямиться и кобениться — завтра же пойдешь на улицу вместе со своим выродком голодать! И Илье я всё так обставлю, что он сам тебя пинками за ворота вышвырнет!
— Да я из тебя самого сейчас душу, гнида, выну! — внезапно, словно удар грома в ясную погоду, послышался хриплый, неузнаваемый голос от входных дверей.
Катя вздрогнула и обернулась. В дверном проеме, бледный как смерть, тяжело дыша, стоял Илья. Он только что, на час раньше обычного, вернулся с тяжелой работы, тихо вошел в дом и невольно, стоя в темном коридоре, подслушал от начала до конца весь этот чудовищный, мерзкий разговор Кати и Семена Борисовича, вскрывший весь гнойник их семейной жизни.
В это короткое, как вспышка молнии, мгновение все долгие годы непрекращающихся унижений, постоянного страха, мелких и крупных издевательств, побоев в детстве и растоптанного достоинства в один момент пролетели перед мысленным взором потрясенного мужчины. Иллюзия «строгого, но правильного» отца рухнула, разлетевшись в пыль. Перед ним стояло чудовище, разрушившее его семью…
