— Я нашла бы другого кандидата, — спокойно констатировала Амира. — Но далеко не факт, что он оказался бы человеком слова.
Он резко развернулся:
— Почему именно я?
Она сделала шаг навстречу.
— Потому что ты не прячешь глаза. Потому что в тебе нет гнилой жадности. И потому что у тебя была отчаянная причина быть мне благодарным, но при этом ты не превратился бы в моего раба.
Он молчал. В груди бушевал ураган: обида за то, что им манипулировали, смешивалась с невольным восхищением гениальностью этой женщины.
— Вы хоть понимаете, как мерзко это выглядит со стороны? — тихо, с горечью спросил он. — Я продал себя ради денег. А теперь выясняется, что меня просто купили как пешку для вашей доски.
— Не пешку, Максим. Фигуру, — мягко возразила она. — А это колоссальная разница.
Она вновь подошла к инвалидному креслу и оперлась на него.
— Завтра утром, как только взойдет солнце, я снова превращусь в немощную развалину, — предупредила она. — А ты продолжишь играть роль моего законного супруга, который грудью защищает больную жену. Омар и Зейд начнут психологический террор. Они будут давить, шантажировать, предлагать тебе баснословные отступные.
Максим вперил в нее тяжелый взгляд.
— А что, если я возьму их деньги и сдам вас?
Она даже не моргнула.
— Тогда ты действительно обогатишься. Но навсегда потеряешь себя.
В спальне повисла тяжелая тишина. Максим сделал глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце.
— Вы так уверены, что я не переметнусь?
— Нет, — искренне ответила она. — Стопроцентной гарантии нет. Но я пошла ва-банк.
Он приблизился к ней:
— Выходит, теперь я полноправный участник игры.
— Теперь мы ведем эту игру вместе, — поправила Амира. И вдруг ее лицо озарила настоящая, теплая улыбка, лишенная льда и расчета. — Добро пожаловать в реальный мир, Максим.
В это мгновение он посмотрел на нее совершенно иначе. Исчезла работодательница, исчезла 70-летняя пенсионерка. Перед ним стоял блестящий стратег, опасный противник и надежный союзник в одном лице.
— Каков наш следующий шаг? — спросил он.
— Дальше мы позволим этим идиотам поверить, что они выигрывают партию, — невозмутимо ответила Амира. — А когда они расслабятся, мы захлопнем ловушку.
Она подошла к кровати, легла и натянула на себя шелковый плед.
— Спокойной ночи, мой муж, — произнесла она, и ее голос мгновенно стал старческим, надтреснутым и слабым. Плечи сутулились, дыхание стало прерывистым. Маска была надета вновь.
Максим стоял в центре роскошной спальни и кристально ясно осознавал: он прилетел в эту страну, чтобы просто крутить баранку и вытащить семью из долговой ямы. А оказался в эпицентре масштабной, жестокой войны. И соскочить уже невозможно. Он больше не был фиктивным мужем из бедного поселка. Он стал ключевым элементом плана. И если он оступится, под руинами этой империи погибнет не только Амира, но и его семья в Заречном.
Утро после этой сумасшедшей ночи наступило так буднично, словно мир не перевернулся с ног на голову. Максим проснулся от знакомого, раздражающего скрипа колес инвалидного кресла. Распахнув глаза, он увидел Амиру в ее привычном амплуа: ссутуленная спина, тремор правой руки, болезненная бледность. Тарик с непроницаемым лицом заботливо укрывал ее ноги клетчатым пледом. Если бы Максим собственными глазами не видел ее ночного преображения, он бы поверил в эту картину безоговорочно. Но теперь все изменилось. В каждом ее медленном жесте он видел точный расчет. В каждой паузе — гениальную актерскую игру.
— Доброе утро, Максим, — прохрипела она слабым голосом.
Он поднялся с дивана и подошел ближе:
— Доброе утро, госпожа.
Их взгляды скрестились всего на долю секунды. Но в этом микроскопическом зрительном контакте читалось полное взаимопонимание: игра началась.
Сразу после завтрака Амира попросила его проследовать за ней в кабинет. В тот самый, расположенный в секретном крыле. Ясмин приложила магнитную карту к считывателю, и тяжелая дверь отъехала в сторону. Воздух внутри был выморожен кондиционерами, пахло свежей типографской краской, разогретым пластиком серверов и кофе. Стены были увешаны сложными блок-схемами, графиками и десятками фотографий. На огромных плазменных панелях транслировались картинки с камер видеонаблюдения со всей виллы. Максим застыл на пороге, пораженный масштабом.
— Проходи, не стесняйся, — сказала Амира своим настоящим, твердым голосом. Она легко поднялась из кресла-каталки, уверенно подошла к массивному офисному столу и опустилась в эргономичное кожаное кресло. — Добро пожаловать в мой настоящий дом. Это мозговой центр холдинга.
Максим медленно сканировал глазами маркерные доски. На центральной схеме крупным планом висели распечатки лиц Омара и Зейда. От них тянулись красные стрелки к фотографиям солидных мужчин в костюмах — адвокатов, нотариусов, врачей психиатрической клиники.
— Операция по отстранению меня от власти началась ровно год назад, — начала Амира деловито. — Все делалось ювелирно. Сначала они начали распускать по рынку слухи о моем пошатнувшемся здоровье. Затем пошли вбросы о моей забывчивости. А после они попытались ласково убедить меня подписать документы о передаче оперативного управления.
— Но вы сыграли на опережение, — тихо констатировал Максим.
— Совершенно верно.
Она придвинула к себе толстую картонную папку и распахнула ее:
— Внутри — полная расшифровка их телефонных разговоров. Копии чеков о переводе взяток на счета главного врача клиники. Электронная переписка, в которой они детально обсуждают сценарий моего «мягкого, но окончательного» устранения.
Максим взял один из листов. Текст изобиловал циничными формулировками. Внутри него начала подниматься холодная, контролируемая ярость.
— Им мало просто забрать ваши деньги, — процедил он. — Они хотят публично растоптать вас. Уничтожить репутацию.
— Запомни, Максим:
