— Сломались.
Они вошли в залитую светом гостиную. Огромные панорамные окна открывали вид на бескрайний залив. В самом центре этого великолепия стояло современное инвалидное кресло. В нем сидела миниатюрная пожилая женщина в элегантном темном платье из плотного шелка. Седые волосы были уложены волосок к волоску. Ее лицо было испещрено тонкими морщинами, но глаза… Ее глаза были живыми, цепкими, темными, как бездна. Это был взгляд человека, который видит собеседника насквозь. Она смотрела прямо на Максима, не моргая.
— Значит, ты и есть тот самый северянин, — произнесла она на идеальном русском языке, без малейшего намека на акцент. Ее голос был тихим, немного надтреснутым, но каждое слово звучало чеканно.
Внутри Максима словно сработала пружина.
— Да. Максим Воронцов.
Она едва заметно склонила голову, принимая ответ.
— Амира Аль-Файед. Добро пожаловать в мой дом, Максим.
В ту секунду он даже не подозревал, что перешагнул порог не просто нового рабочего места, а вошел в хитроумно выстроенный лабиринт чужой войны. И правила этой игры были давно написаны кровью и деньгами, вот только ему их еще предстояло узнать. Максим замер посреди гостиной, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки гулко бьется сердце. Он морально готовился к чему угодно: к унизительному досмотру, к высокомерным вопросам, к проверке на детекторе лжи, но только не к этому спокойному, рентгеновскому взгляду. Амира не улыбалась. Ее лицо напоминало мраморную маску, но в глубине зрачков полыхал нескрываемый, живой интерес.
— Подойди ближе, — велела она.
Он сделал два четких шага вперед. Мрамор холодил подошвы кроссовок даже сквозь толстую резину. Максим остановился на почтительном расстоянии от ее кресла.
— Ты отдаешь себе отчет, куда именно ты приехал? — спросила она.
— Я приехал работать, — сухо и по-военному кратко ответил он.
Амира чуть приподняла тонкую бровь:
— Все приезжают в этот город работать. Но далеко не все осознают, что работа бывает очень, очень разной.
В ее интонациях не было открытой угрозы, лишь констатация жестокого факта. Тарик замер у двери, слившись с интерьером, как дорогая статуэтка.
— Мне требуется водитель, — продолжила Амира. — Человек, который умеет держать язык за зубами, умеет слушать и не задает лишних, глупых вопросов. Ты обладаешь этими навыками?
Максим прямо встретил ее взгляд, не отводя глаз.
— Обладаю.
Она сделала паузу, оценивая его ответ, и еле заметно кивнула.
— Посмотрим на деле.
Тарик проводил его в выделенную комнату на первом этаже. Это были отдельные апартаменты с собственной ванной. Комната была небольшой, но обставленной со вкусом. Белоснежные стены, широкая кровать с ортопедическим матрасом, вместительный шкаф, массивный стол. Из окна открывался вид на внутренний сад, где под легким бризом перешептывались пальмовые листья. Максим провел ладонью по полированному дереву стола, словно желая убедиться, что это не галлюцинация. В Заречном вся его комната была меньше этого санузла. Здесь бесшумно работал кондиционер, простыни пахли лавандой, а где-то вдалеке успокаивающе журчал искусственный водопад.
Вечером Тарик вызвал его в столовую для официального инструктажа. Длинный стол из красного дерева был сервирован серебром. Амира сидела во главе, ее кресло было надежно зафиксировано.
— Завтра ровно в девять ноль-ноль мы выезжаем, — распорядилась она. — Сначала частная клиника, затем важная встреча с партнерами. Детальный маршрут получишь у Тарика. Автомобиль — черный седан представительского класса — уже ждет в гараже. Предупреждаю сразу: за рулем не лихачить. Я физически не переношу резких движений и торможений.
— Я вас понял, — кивнул Максим.
Она отложила вилку и пристально посмотрела на него.
— Ты меня боишься?
Вопрос застал его врасплох своей прямотой. Максим на секунду задумался, прислушиваясь к себе.
— Нет.
— И это правильный ответ, — почти шепотом произнесла она. — Бояться, мой мальчик, нужно молодых, живых и полных сил.
Эта загадочная фраза повисла в воздухе, оставив после себя липкое послевкусие.
Его первый рабочий день начался задолго до восхода солнца. Светило выкатывалось из-за горизонта стремительно, заливая Пальму Джумейра слепящим золотом. Максим стоял у гаража рядом с черным, отполированным до зеркального блеска седаном. Он лично проверил настройки сидений, давление в шинах, чистоту салона. Тарик вывез Амиру и осторожно помог ей перебраться на заднее сиденье. Каждое движение давалось ей с трудом, правая рука заметно дрожала. Максим деликатно закрыл за ней тяжелую дверцу.
Дорога до престижной клиники прошла в абсолютном молчании. Максим вел машину плавно, как корабль, постоянно контролируя зеркала заднего вида и плавно притормаживая перед светофорами. Он спиной чувствовал ее присутствие — молчаливое, но подавляющее своей энергетикой. В клинике персонал стелился перед ней ковром. Врачи в дорогих костюмах кланялись, источали патоку и говорили вкрадчивыми голосами. Максим ожидал в просторном холле, разглядывая публику: бриллианты, брендовые сумки, надменные лица. Он поймал себя на неожиданной мысли: он не просто крутит баранку. Он чувствует себя телохранителем.
После клиники они направились в стеклянный офисный небоскреб. Амиру плотным кольцом сопровождала свита юристов. В переговорной комнате вся ее немощь куда-то улетучивалась. Она говорила жестко, рубила фразы, не оставляя пространства для маневра. Несмотря на тремор рук, ее голос был пропитан сталью. Она безжалостно обрывала лощеных топ-менеджеров, когда те пытались навязать ей невыгодные условия. Максим, стоявший у дверей, впервые увидел в ней не больную пенсионерку, а безжалостного хищника, привыкшего рвать конкурентов на куски.
Вечером, когда они возвращались на виллу, он бросил взгляд в зеркало. Амира откинулась на спинку сиденья и устало прикрыла веки, выглядя полностью изможденной.
— Тяжелый выдался день? — не удержавшись, нарушил он субординацию.
Она медленно приоткрыла глаза.
— Обычный день. Удерживать власть — это всегда тяжелый труд. А ты привык к тяжелому труду?
— Я привык работать на земле, — просто ответил он.
Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки.
— Земля всегда честнее, чем люди.
К этому ему нечего было добавить.
На третий день их совместной работы произошел первый эпизод, выбивающийся из рутины. Амира приказала припарковаться у фешенебельного ювелирного бутика в самом центре Дубая.
— Зайди внутрь, — безапелляционно велела она, протягивая ему черную кредитную карту. — Выбери и купи что-нибудь достойное для своей матери.
Максим замер, сбитый с толку.
— Зачем это?
