— вдруг прервала она его четким, деловым вопросом.
Старший Воронцов опешил от такой конкретики, но быстро собрался:
— Да почитай тысячи гектаров. Мужики в город на заработки подались, техника вся сгнила еще в девяностые.
Амира задумчиво прищурилась и кивнула своим мыслям.
Поздно вечером, когда посуда была вымыта, а родители ушли отдыхать, Амира подозвала Максима.
— Мы направим сюда серьезный инвестиционный капитал, — буднично сообщила она.
Он удивленно вскинул брови:
— В Заречное? Во что именно здесь вкладывать?
— Во все. В современную агроферму, в новейшую спецтехнику, в заводы по переработке сырья. Юридически весь холдинг будет оформлен на твое имя. Это твои корни, твоя земля и твои люди. Ты будешь ими управлять.
Максим потерял дар речи.
— Амира… вы это серьезно?
— Абсолютно.
— Но ради чего такие риски? Сельское хозяйство здесь — это черная дыра.
Она посмотрела на него с мудрой, понимающей улыбкой:
— Запомни, Максим. Настоящая сила капитала заключается не в том, чтобы чахнуть над цифрами на банковских счетах. Истинная сила в том, чтобы заставлять эти деньги давать новую жизнь там, где все умерло.
Прошло всего несколько месяцев, и Заречное было не узнать. На заброшенные машинно-тракторные станции загнали колонны сверкающих краской новеньких тракторов и комбайнов. Полуразрушенные советские склады превращались в современные ангары. Весть о новой стройке разлетелась по области, и молодежь, годами мыкавшаяся по городским стройкам, потянулась обратно в родной поселок. Отец Максима помолодел лет на десять: он целыми днями пропадал в полях, командуя механизаторами, и его глаза снова горели огнем. Мать расцвела и хлопотала по огромному новому хозяйству. Алина блестяще сдала экзамены и поступила в столичный аграрный университет.
Одним прохладным вечером Максим стоял на кромке свежевспаханного поля, вдыхая забытый с детства аромат сырой земли. Амира неслышно подошла сзади и встала рядом.
— Твоя душа теперь спокойна? — тихо спросила она, кутаясь в шаль.
Он перевел взгляд с горизонта на ее лицо.
— Да, Амира. Абсолютно. — Он сделал паузу. — А знаете, если бы я в ту самую первую ночь в Дубае поддался панике и сбежал…
Она лукаво улыбнулась:
— Но ты ведь не сбежал.
Он нежно взял ее за руку, согревая тонкие пальцы в своей ладони.
— Не сбежал. Потому что вовремя осознал: в этой игре охотником был вовсе не я.
Она тихо, мелодично рассмеялась, и этот смех разнесся над русским полем.
— Жизнь — странная штука, Максим. Иногда охотник и его жертва неожиданно меняются местами.
Он покачал головой, не соглашаясь:
— Нет. Иногда они просто понимают, что порознь им не выжить, и становятся лучшими союзниками.Солнце медленно скрывалось за лесом, окрашивая облака в багровые тона. Они стояли на краю поля, крепко держась за руки. Молодой парень из бедного северного поселка и мудрая, властная женщина из раскаленного арабского мегаполиса. Их история, стартовавшая как циничный коммерческий расчет, обернулась не банальной голливудской сказкой, а историей осознанного выбора. Выбора остаться человеком. Выбора уважать партнера. Выбора созидать новое вместо того, чтобы разрушать старое. И они доказали всему миру, что истинное родство душ не знает ни возрастных цензов, ни расстояний, ни культурных барьеров.
