— Ничего.
Дмитрий взял кружку, поставил в микроволновку. Пока она гудела, он сунул руку в карман куртки, висевшей у двери.
Мария в этот момент стояла спиной к нему и резала хлеб. Лезвие ножа остановилось на полпути.
Она услышала шорох ткани. Потом еще один. Потом глухую паузу.
— Маш, ты куртку трогала?
Кровь ударила ей в виски.
— Хотела постирать. А что?
— Ничего, — слишком быстро сказал он.
Она обернулась. Дмитрий стоял у двери, одной рукой держал карман, другой потер переносицу. Глаза бегали по кухне: стол, стул, батарея, пол, стиральная машина в ванной.
— Потерял что-то?
— Да нет. Мелочь, наверное.
Микроволновка пискнула. Никто не двинулся.
Артем, почувствовав что-то неладное, выглянул из комнаты, обняв плюшевого динозавра.
— Пап, ты сегодня со мной будешь машинки клеить?
Дмитрий вздрогнул, будто сын поймал его на чем-то.
— Потом, Тём. Мне надо съездить.
— Опять? — голос мальчика стал тоньше.
— Ненадолго.
Мария медленно положила нож на доску.
— Куда?
Дмитрий посмотрел на нее. Усталость на его лице на секунду сменилась раздражением.
— Я же сказал, дела.
— Какие дела в воскресенье утром?
— Маш, не начинай.
Эта фраза ударила больнее крика. “Не начинай” — будто она уже была виновата в том, что заметила. Будто ее тревога была капризом, а его молчание — нормой.
Он ушел через двадцать минут. Не завтракал. Куртку надел другую — черную, более легкую. Когда хлопнула входная дверь, Мария стояла в прихожей и слушала, как его шаги спускаются по лестнице. Не лифт. Значит, не хотел ждать. Торопился.
Она достала из комода ключи. Красная ленточка чуть зацепилась за угол квитанции, порвала бумагу. Мария зажала связку в кулаке и вдруг поняла: если сейчас она ничего не сделает, то сойдет с ума.
Артема она отвела к соседке Наталье, которая жила этажом ниже. Сказала, что нужно срочно в аптеку и к матери. Наталья, полная, добрая женщина с вечным запахом пирогов, внимательно посмотрела на ее бледное лицо.
— Маш, случилось что?
— Потом расскажу.
— Дима?
Мария не ответила.
Наталья только вздохнула и взяла Артема за руку.
— Иди, но телефон держи при себе.
На улице было сыро и ветрено. Весна в этом районе всегда начиналась некрасиво: серый снег у бордюров превращался в грязные островки, машины шипели по лужам, с крыш капало на прохожих, а воздух пах мокрым бетоном и прошлогодними листьями. Мария шла почти бегом к остановке, боясь и отстать, и увидеть слишком много.
Дмитрий не сел в автобус. Он шел пешком дворами, потом свернул за старый рынок, где по воскресеньям торговали запчастями, рассадой и дешевыми халатами. Мария держалась на расстоянии. Она чувствовала себя глупо, унизительно, словно героиня чужого дешевого сериала. Несколько раз хотела развернуться. Но каждый раз вспоминала его руку в кармане куртки, резкую паузу, взгляд.
У заброшенной промзоны Дмитрий остановился, оглянулся. Мария успела спрятаться за будкой с облезлой вывеской “Ремонт обуви”. Сердце колотилось так, что ей казалось — он услышит.
Дмитрий достал телефон, кому-то написал. Потом прошел через пролом в заборе.
Мария подождала минуту и пошла следом.
За забором тянулся ряд старых гаражей. Некоторые были перекошены, с проржавевшими воротами и сорванными замками. В глубине стоял длинный кирпичный корпус, на котором когда-то белой краской были написаны номера боксов. Теперь цифры облупились, но кое-где еще читались: 17, 18, 19.
Дмитрий подошел к гаражу с почти новым навесным замком. Достал из кармана маленький ключ — значит, у него была еще одна связка или копия. Открыл. Перед тем как войти, опять оглянулся.
Мария прижалась к углу соседнего гаража. Холодный кирпич впился в плечо. Когда за Дмитрием закрылись ворота, она медленно выдохнула.
Все внутри нее кричало: уходи. Просто уходи. Не унижайся. Не смотри.
Но ноги сами понесли ее ближе.
В воротах гаража была узкая щель, там, где металл выгнулся от времени. Мария наклонилась. Сначала увидела только полосу света, пыль и край старой шины. Потом глаза привыкли.
Внутри стоял Дмитрий.
Перед ним на бетонном полу на коленях сидел человек, связанный по рукам какой-то серой лентой. Голова его была опущена, на лице — темная кровь. Рядом валялась металлическая труба. Дмитрий держал в руке телефон и говорил тихо, но жестко:
— Ты сам виноват. Я предупреждал. Еще раз полезешь к моей семье — закопаю так, что никто не найдет.
Мария застыла….
