Свекровь заявила, что ей плевать на день рождения Иры

Около одиннадцати она погасила свет, щёлкнула выключателем и лежала в темноте с открытыми глазами, слушая тишину квартиры. Потом достала телефон и написала маме: «Приеду в субботу, привезу торт, купим свежий».

Мама ответила через три минуты: «Жду. Люблю тебя».

Ира убрала телефон и закрыла глаза.

Следующие две недели шли своим ходом, плотно и деловито, без пауз, которые могли бы дать ненужное время для раздумий. Ира работала, созванивалась с Оксаной, ездила смотреть квартиры.

Первые три не подошли. Одна была слишком далеко от поликлиники, другая пахла сыростью, так что это чувствовалось через закрытую дверь. Третья была хорошей, но хозяйка требовала депозит за три месяца вперёд, что пока было дорого.

Четвёртая подошла. Однокомнатная, третий этаж, десять минут на автобусе от работы, светлая. Окна выходили на юг, и в любое время дня в комнате было много солнца. Кухня маленькая, но Ире было достаточно. Она никогда не готовила много, только для себя.

Хозяин, пожилой мужчина Виктор Григорьевич, тихий и немного рассеянный, сдавал квартиру, потому что переехал к дочери и не хотел продавать. Договор оформили по всем правилам, с регистрацией. Ира проверила документы на собственность. Оксана научила её смотреть выписку из реестра недвижимости. Всё было чисто.

Она въехала через неделю после подписания договора. Вещей было немного. Она взяла только своё: одежду, книги, кое-что с кухни из того, что купила сама, постельное бельё, полотенце, маленький коврик у входной двери, который купила в первый же год и который Светлана Аркадьевна однажды выкинула, потому что он уже потрепался. А он не потрепался, просто немного выгорел.

Ира его потом забрала обратно из мусорного бака. Спасибо, мусоровоз ещё не приехал. Коврик лежал в кладовке уже год. Теперь он поехал с ней.

Максим помогал грузить молча, без лишних слов, нанял небольшой фургон. Двое грузчиков занесли коробки. Ира расставляла их сама, не торопясь.

Когда фургон уехал, она осталась одна в пустоватой квартире, где стоял лёгкий запах чужого жилья, не неприятный, просто незнакомый. Прошлась по комнате, открыла окно. В окно лилось апрельское, уже по-настоящему тёплое, почти майское солнце.

Она поставила чайник, нашла в одной из коробок кружку, свою любимую, широкую, с тёмно-зелёным орнаментом. Заварила чай, села у окна на пол, потому что стула ещё не было, сидела и пила чай.

За окном была улица, шли люди, ехали машины. Где-то орала кошка, громко и трагически, как умеют только кошки. Ира слушала всё это и думала, что в кино такие моменты показывают иначе. Музыка, крупный план лица. Медленная камера. А в жизни это просто женщина сидит на полу с кружкой чая и смотрит в окно. И это хорошо. Это именно то, что нужно.

Через неделю позвонил Максим.

— Кредит одобрили, — сказал он. — Три месяца, как и договорились. Деньги переведу на счёт сразу, как оформят. Там сейчас оценщик работает, потом в банк.

— Хорошо, — сказала Ира.

— Ты как там? — спросил он.

И в этом коротком вопросе было что-то, что не было враждебным. Просто вопрос.

— Нормально, — сказала она. — Квартира хорошая, солнечная.

— Это хорошо.

Пауза.

— Лариса, — начал он. — Мы с ней…

— Максим, — перебила Ира мягко. — Мне не нужно это знать. Это твоя жизнь. Я желаю тебе всего хорошего, искренне, но это больше не моя история.

Долгая пауза.

— Ты… — он не договорил. — Ладно, позвоню, когда будет готово.

— Хорошо.

Она убрала телефон и вернулась к тому, что делала. Расставляла книги на полке, которую Виктор Григорьевич разрешил повесить куда угодно. Она нашла место у окна, где с утра была хорошая подсветка. Три полки. Книг у неё было немного, но она их любила. Ставила так, чтобы можно было сразу увидеть корешок, не искать. Медицинские справочники отдельно слева. Всё остальное вперемешку, без жанрового деления, как попало, как нравится.

Когда книги встали на место, она отошла и посмотрела. Хорошо.