Дни после первой встречи с Мирославом растворились в предзимней суете.
Оксана работала почти без остановки. «Люмьер» входил в самый напряжённый период: клиентки приходили за праздничными нарядами, подарками, тёплыми пальто, тонкими шарфами, украшениями, которые могли бы стать маленьким знаком внимания для подруги, сестры или матери. Витрина теперь светилась мягкими гирляндами, на полках стояли небольшие хвойные композиции, а у зеркала Дарина поставила высокую вазу с сухими ветками, припорошёнными искусственным снегом.
Магазин напоминал не просто бутик, а маленькую комнату ожидания чуда. Покупательницы задерживались дольше обычного, смеялись у зеркал, просили принести ещё один размер, примеряли платья поверх водолазок, спорили о цветах, советовались с Оксаной так, будто знали её много лет. Она помогала им выбирать и ловила себя на странном ощущении: когда-то она работала, чтобы удержать на плечах слишком тяжёлую жизнь, а теперь снова начала получать удовольствие от своего дела.
О Мирославе она вспоминала нечасто, но каждый раз — с тихой улыбкой. Его визитка лежала в ящике стола рядом с запасными ценниками и коробочкой скрепок. Иногда Оксана открывала ящик за чем-то совсем другим, видела строгий картонный прямоугольник с его именем и на секунду задерживала пальцы на краю. Позвонить она не решалась. Ей казалось, что любой шаг навстречу новым отношениям будет слишком быстрым, почти легкомысленным после всего пережитого.
И всё же мысль о нём не тревожила, а согревала. В этом было что-то непривычное.
За несколько дней до главного зимнего праздника в бутик доставили огромную корзину. Курьер внёс её обеими руками, осторожно поставил у стойки и попросил расписаться. Внутри лежали крупные фрукты, блестящие, будто покрытые тонким лаком, несколько веточек белых орхидей, аккуратно уложенные сладости и маленькая открытка в плотном конверте.
Дарина первая заметила карточку.
— Оксана Юрьевна, кажется, у нас романтическое вторжение, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но глаза уже смеялись.
Оксана взяла конверт. На белой карточке было всего несколько строк: благодарность за помощь, пожелание светлых праздников и осторожная надежда на новую встречу. Подпись — Мирослав.
Она несколько секунд смотрела на имя, не двигаясь. В груди что-то дрогнуло — не тревожно, а совсем иначе, как будто давно закрытое окно приоткрыли, и в комнату вошёл свежий морозный воздух.
— Ну? — Дарина, конечно, не выдержала. — Это тот мужчина, который выбирал платье для дочери?
— Тот, — Оксана убрала карточку в ящик, но улыбку скрыть не смогла.
— И что вы будете делать?
— Работать, Даринка.
— Неправильный ответ, — серьёзно сказала девушка. — В таких случаях сначала надо красиво смутиться, потом написать спасибо, потом согласиться на ужин.
— Ты слишком много романтических фильмов смотришь.
— Зато у меня здоровая вера в приличных мужчин.
Оксана покачала головой, но слова Дарины остались с ней до вечера. Когда магазин закрылся, она сидела за стойкой в полумраке, где горели только витринные огни, и вертела в пальцах карточку. Мирослав не давил. Не звонил настойчиво. Не требовал ответа. Он просто оставил знак — деликатный, красивый, почти старомодный.
Именно поэтому ей стало сложнее молчать.
Дома она долго ходила по кухне, открывала телефон, снова откладывала его, наливала чай, который так и не выпила. Наконец нашла контакт по визитке и написала короткое сообщение: поблагодарила за подарок, сказала, что корзина оказалась неожиданной и очень красивой. Отправив, она почти сразу пожалела, будто сделала что-то слишком смелое.
Ответ пришёл быстрее, чем она успела убрать телефон.
Мирослав написал, что рад её сообщению, что долго сомневался, не покажется ли подарок навязчивым, и предложил встретиться после праздников. Формулировка была мягкой, почти деловой: он хотел бы показать ей один ресторанный интерьер и услышать её мнение о цветовых сочетаниях, потому что она, как ему показалось, тонко чувствует стиль.
Оксана рассмеялась одна на кухне. Предлог был очевидным, но не грубым. В нём было уважение к её профессии, а не привычное мужское «давай куда-нибудь сходим».
Она ответила согласием.
Праздничную ночь Оксана встретила с Наталей. Они не стали устраивать шумное застолье, просто приготовили лёгкий ужин, поставили на стол фрукты из той самой корзины, открыли бутылку хорошего игристого и долго разговаривали обо всём, что за последние месяцы не успели проговорить спокойно.
— Загадала что-нибудь? — спросила Наталя, когда за окном послышались далёкие хлопки и город будто на минуту задержал дыхание.
Оксана посмотрела на огни в тёмном стекле.
— Да.
— Мужчину с домом, машиной и нормальной психикой?
— Просто счастье, — ответила Оксана после паузы. — Без уточнений. Пусть жизнь сама решит, в каком виде его принести.
Наталя подняла бокал.
— Вот за это и выпьем. За счастье без унизительных условий.
После праздников Мирослав действительно пригласил её в ресторан. Он встретил Оксану у входа, открыл перед ней дверь и никак не прокомментировал ни её платье, ни причёску слишком восторженно, как это часто делают мужчины, желающие произвести впечатление. Только сказал:
— Вы очень гармонично выглядите. Как будто этот вечер был придуман под вас.
И Оксана неожиданно смутилась сильнее, чем от любого громкого комплимента…
