Снизу, с лестничного пролёта между третьим и вторым этажами, раздался заливистый искренний хохот. Это баба Ганна, не выдержав любопытства, поднялась послушать скандал.
— Ой, не могу! — ухала баба Ганна, держась за перила. — Машину они пошли смотреть. А Оксанка-то молодец! Вот это она вас умыла! Ой, цирк бесплатный!
Богдан стоял, сжимая в руке бесполезный телефон, и чувствовал, как краска стыда заливает его уши, шею и щёки. Взгляд его скользнул по ботинкам, лежавшим поверх баулов. В этот момент до него дошло с кристальной ясностью.
В этой квартире больше нет ни его зубной щётки, ни его будущего.
За дверью скрипнул паркет. Оксана посмотрела в глазок, убедилась, что до гостей дошёл смысл послания. Она отключила свет в прихожей и пошла на кухню.
Пора было насыпать Пушку корм и заварить себе нормальный крепкий чай. Вечер обещал быть удивительно тихим.
