— Минут двадцать стоять будем, товарняк идет, — водитель заглушил двигатель. — Я за кофе схожу в вокзал. Будешь?
— Нет, — Оксана открыла дверцу и вышла под дождь.
Воздух был тяжелым, влажным. Пахло мокрым углем, дизельным топливом и сырой землей. Она подняла воротник штормовки и пошла вдоль перрона.
Платформа была пуста. Металлические скамейки недавно покрасили в едкий зеленый цвет, но краска уже начала отслаиваться на углах, обнажая ржавчину. В конце платформы стоял старый ларек с мутным пластиковым окном. Из вытяжки шел густой пар, пахнущий пережаренным маслом.
Она подошла к окну. Достала из кармана бумажник. Вынула купюру.
Женщина в засаленном белом фартуке молча взяла деньги, бросила сдачу в пластиковую тарелочку и положила на прилавок один жареный пирожок с капустой. Он был завернут в грубую, серую промасленную бумагу.
Масло мгновенно начало проступать сквозь обертку. Оксана взяла пирожок. Бумага обожгла пальцы.
Она отошла к зеленой скамейке. Села на самый край, прямо на мокрые железные рейки. Разорвала серую бумагу. Горячий пар ударил в лицо.
Мимо с тяжелым грохотом пронесся товарный поезд, обдавая платформу запахом железной пыли и ветра. Составы везли лес, металлопрокат и щебень. Они ехали строить.
Оксана разломила пирожок пополам. Съела первую часть, тщательно пережевывая жесткое, пропитанное маслом тесто. Вторую половину она аккуратно завернула в остатки серой бумаги, встала и положила сверток на сухой край скамейки, под навес из гофрированного железа.
Затем она развернулась и пошла к белому пикапу. Впереди ждала работа.
