— Ничего, — Анна провела пальцем по лицу дочери на фотографии. — Просто хорошая.
Они поставили фотографию на полку рядом с маленькой вазой. Не как икону, не как больное место, к которому нельзя прикасаться. Просто как часть дома.
Через несколько месяцев суд по ограничению Сергея в родительских правах завершился. Решение было не мгновенным и не простым: были заключения психологов, характеристики из школы, документы следствия, показания Анны и Татьяны. Лиза очень боялась, что ее заставят “простить папу” или ездить к нему, когда он выйдет. Но суд учел ее мнение и обстоятельства дела. Анну назначили опекуном в установленном порядке, с контролем служб, с отчетами, с бумагами, которые она заполняла медленно, по слогам, ругаясь на непонятные формулировки.
— Ничего, — говорила Татьяна, сидя рядом с ручкой. — Бумага страшная только пока пустая.
Анна научилась собирать справки, писать заявления, спрашивать, если не понимает. Раньше она стеснялась: “Что я, старая, буду людям мешать”. Теперь уже не стеснялась. В очередях держалась прямо. Когда кто-то пытался пролезть без очереди, спокойно говорила:
— Мы все тут не от хорошей жизни стоим.
Лиза постепенно возвращалась к себе. Не к прежней — прежней уже не было. Но к живой. Она снова смеялась иногда так звонко, что Анна замирала на кухне с мокрой тарелкой в руках. Начала ходить в кружок рисования. Нарисовала портрет мамы — не очень похожий, с слишком большими глазами, но теплый. Подписала внизу: “Она нас защитила”.
Анна посмотрела и сказала:
— И ты ее тоже.
Лиза покачала головой.
— Я же ничего не сделала.
— Сделала. Ты сохранила кота.
Девочка улыбнулась впервые без тени испуга.
Однажды Анна снова пришла в поликлинику. Не экстренно — по записи. Купила по дороге маленькую коробку конфет, долго выбирала, потому что дорогие не тянула, а дешевые не хотела. Марина Дорош приняла ее в конце смены. В кабинете было то же пятно на потолке, та же лампа, тот же запах спирта. Но Анна уже не чувствовала, что стены давят.
— Вы хорошо выглядите, — сказала Марина.
— Врете профессионально?
— Немного, — улыбнулась врач. — Но правда лучше, чем тогда.
Анна положила конфеты на стол.
— Я вам не за лечение. Я вам за то, что крикнули…
