Он читал дальше, но буквы расплывались. Пришлось вытереть глаза рукавом.
Отец писал, что за несколько месяцев до исчезновения связался с Виктором — тогда ещё не мужем Ольги, а «деловым знакомым» через гаражный кооператив. Виктор предложил вложиться в перепродажу строительных материалов, обещал быстрый доход. Сергей взял деньги под расписку у знакомого, заложил гараж, потом понял, что схема была липовой. Но главное было не это. Отец случайно узнал, что Виктор собирает документы на бабушкин дом: копии паспортов, старые справки, данные о наследниках. Тогда он ещё ухаживал за Ольгой, тихо входил в семью, возил мать на рынок, чинил забор, приносил цветы.
«Он сказал мне прямо: или я исчезаю и беру долги на себя, или он сделает так, что Наташу признают неспособной управлять имуществом, а дом уйдёт через суд и подставных людей. У него были связи, документы, мои расписки. Я испугался. Дурак. Я думал, если уйду, он отстанет. Но я оставил доказательства. В кринице, как договаривались с твоей матерью. Она знает место, но боится. Береги детей».
В коробке лежали копии расписок, какие-то договоры, фотографии Виктора с двумя мужчинами у гаража, листы с печатями. Андрей мало что понимал в юридических тонкостях, но видел фамилии, даты, суммы. Видел подпись отца. Видел подпись Виктора, тогда ещё Власенко, а не Бондаренко, как он записался после брака с Ольгой — взял её фамилию, объяснив это «уважением к семье».
Тонкая тетрадь оказалась дневником бабушки. Записи шли обрывками.
«Сергей приходил ночью. Трясся весь. Сказал, В. страшный человек. Наташа плакала, просила не уходить. Я спрятала коробку там, где он сказал. Утром накрыли криницу плитой».
«Оля привела В. на ужин. Наташа молчала. Андрей смотрел волком. Бедные дети, ничего не знают».
«Наташа опять сказала, что лучше забыть. Но разве такое забывают?»
Андрей сидел в старой кринице, среди холодной воды, с треснутым телефоном в руке и коробкой на коленях, и чувствовал, как двадцать лет его жизни медленно переворачиваются. Отец не бросил. Или бросил, но не так, как им говорили. Мать знала. Бабушка знала. Виктор был рядом все эти годы. За праздничными столами, на похоронах, на днях рождения Артёма. Он хлопал Андрея по плечу, называл «братом», советовал не лезть в «взрослые имущественные дела».
Наверху что-то хрустнуло.
Андрей поднял голову. Круг неба потемнел. Над краем криницы появилось лицо.
Виктор.
Он смотрел вниз, прищурившись от дождя. На нём была чёрная куртка с капюшоном. В руке он держал лопату.
— Живой, — сказал он. — Надо же.
У Андрея пересохло во рту.
— Ты что здесь делаешь?
— Мог бы спросить то же самое.
— Это ты разрыл плиту.
Виктор усмехнулся.
— А ты всё-таки нашёл. Упрямый, как твой отец.
Андрей крепче прижал коробку к себе.
— Ты знал.
— Конечно, знал. Только не знал, куда старая ведьма её засунула. Думал, в печь, в подпол, в сарай. А она, оказывается, в криницу. Символично.
— Ты заставил отца уйти.
— Не преувеличивай. Сергей сам был слабый. Его только подтолкнули.
— Ты сломал нам жизнь.
Виктор наклонил голову.
— Андрей, не драматизируй. У всех жизнь как-то ломается. Кто сильнее, тот собирает чужие осколки и строит себе дом.
— Документы на маму тоже ты сделал?
