Мне страшно одной.
Он пустил её.
Они сидели на кухне его съёмной квартиры. Между ними стоял чайник, две кружки и тарелка с сухарями. Разговор не клеился. Ольга смотрела на трещину на линолеуме, Андрей — в окно. Потом она тихо сказала:
— Помнишь, как бабушка прятала от нас конфеты в банке с гречкой?
— Ты всегда находила.
— Потому что ты плохо искал.
— Потому что я верил людям.
Она коротко усмехнулась, потом закрыла рот ладонью, будто смех был неуместен. Андрей тоже почти улыбнулся. Это было мало. Но это было что-то.
Мария всё это время держалась рядом, хотя Андрей не просил. Она возила его на перевязки, забирала Артёма из школы, спорила с врачами, когда мать хотели выписать слишком рано, и однажды ночью, когда Андрей проснулся от кошмара и не мог вдохнуть, приехала через двадцать минут с термосом и старым пледом.
— Я не знаю, как ты терпишь, — сказал он тогда.
Она сидела на полу у дивана, потому что стул был завален папками.
— Я не терплю. Я выбираю.
— Меня?
Мария посмотрела на него долго, внимательно.
— Пока — правду. А там посмотрим.
Он кивнул. Это было честно. Больше он и не просил.
Через три месяца суд признал документы о передаче доли недействительными. Экспертиза подтвердила подделку подписи Андрея и давление на Наталью Ивановну при оформлении бумаг. По делу Виктора шло отдельное расследование: мошенничество, принуждение, оставление человека в опасности, подделка документов. Старые эпизоды с отцом частично уже нельзя было довести до полного наказания из-за давности и нехватки живых свидетелей, но найденные материалы помогли раскрыть схему с домом и другими похожими сделками. Оказалось, Андрей и его семья были не единственными.
Самым неожиданным стало письмо, пришедшее через Савчука от человека по фамилии Дорош. Старик жил в доме престарелых и когда-то был тем самым знакомым, у которого отец занимал деньги. Он увидел фамилию Виктора в местной заметке о задержании и сам позвонил юристу.
Они поехали к нему вместе с Марией.
Дорош был сухой, с впалыми щеками и ясными глазами. В комнате пахло лекарствами и яблочным компотом. Он долго рассматривал Андрея.
— На Сергея похож, — сказал он. — Только взгляд мамин.
Андрей сел напротив.
— Вы знали моего отца?
— Знал. Хороший был мужик. Глупый, доверчивый, но хороший. Он мне деньги вернул.
Андрей не понял.
— Как вернул?
