— Что случилось? — спросил он, вставая.
— Анне Степановне плохо. София говорит, почти не откликается, дышит как-то не так. И всё вас зовёт. Ванечка, Ванечка… Андрей, нужно немедленно ехать. Боюсь, на этот раз она нас не дождётся.
Только несколько часов прошло с той минуты, когда он обрёл её заново. Андрей ещё держал в памяти прикосновение к шраму, ещё слышал колыбельную. Ему казалось невозможным, что всё это снова может уйти, едва успев вернуться. Он взял ключи. Голос оставался твёрдым, хотя внутри всё сжалось от страха.
— Поехали. Я успею к ней. Теперь обязательно успею.
Они побежали к машине. Небо светлело, ночь отступала от улиц. Обратная дорога проходила по тем же местам, но Андрей больше не высматривал чужую жизнь издали. Он спешил туда, где его звали по детскому имени.
На пустых улицах автомобиль шёл быстро. Андрей стиснул зубы, не давая слезам застилать глаза. Рядом Ольга сложила руки и молилась. Тихо повторяла имя Анны Степановны, просила подождать ещё немного. С каждым поворотом они приближались к дому, однако расстояние казалось мучительно большим.
— Держитесь, пожалуйста. Мы уже рядом. Ещё чуть-чуть…
София ждала у входа. По обе стороны от неё стояли малыши, которых она держала за руки. Девушка плакала, не пытаясь скрыть слёз.
— Скорее, тётя Оля! Она его всё время зовёт. Говорит, что чувствует рядом. Что не хочет уходить, пока не дождётся.
Андрей прошёл через ворота и почти бегом пересёк комнату. Дети провожали его испуганными взглядами. На кровати лежала женщина, ещё недавно гладившая его волосы. Теперь каждый вдох давался ей с трудом, и от прежнего покоя осталась только хрупкая неподвижность лица.
Он опустился возле неё на колени, взял обе руки.
— Я здесь. Анна Степановна, я приехал. Ваш Ванечка рядом. Больше никуда от вас не уйду.
Она повернулась на голос. Губы тронула слабая улыбка.
— Мальчик мой… Знала, что придёшь. Мне столько раз снилось, как ты возвращаешься. Теперь дождалась. Теперь и уходить не страшно.
— Нет, подождите. Я вас только нашёл.
Андрей сжал её пальцы, словно можно было передать через это прикосновение собственную решимость.
— Вы когда-то заботились обо мне, когда больше некому было. Теперь я буду о вас заботиться. Слышите? У меня есть такая возможность. Позвольте мне помочь.
Он достал телефон и потребовал немедленно направить к дому лучшую медицинскую бригаду. Неважно, что ещё раннее утро. Неважно, что ехать придётся по грунтовым улицам. Андрей знал, как добиться, чтобы просьба не осталась в очереди других просьб, и сейчас использовал для этого всё, чем располагал.
На рассвете в район приехали врачи, прежде здесь не бывавшие. Прошли через ржавые ворота, вошли в дом с растрескавшимися стенами. Теперь возле старушкиной кровати были люди, которые умели помочь её ослабевшему телу. Ольге больше не приходилось надеяться лишь на собственные руки и молитву.
Анна Степановна выдержала. Помощь, которой ей столько времени не хватало, подействовала: опасное состояние удалось преодолеть, дыхание стало спокойнее. Нельзя было вернуть ей молодость, но можно было дать уход, в котором она нуждалась. Андрей оставался рядом, и, вновь услышав его голос, она улыбнулась. Мальчик вернулся не только затем, чтобы проститься…
