— Значит, завтра развод.
Она поднялась. Ножка стула скрипнула по полу. Этот звук почему-то ударил по нервам сильнее, чем его слова. Мария взяла карту двумя пальцами, будто она была грязной.
— Код?
Рашид назвал четыре цифры. Без запинки. Будто заранее готовился.
Мария кивнула. Сумку она взяла со стула в прихожей. В зеркале возле двери мелькнуло ее лицо: бледное, чужое, с темными кругами под глазами. За спиной кто-то тихо сказал:
— Посмотрим, сколько стоит гордость.
Она не обернулась.
В лифте Мария стояла одна, прижав сумку к животу. Металлические стены отражали ее с четырех сторон: четыре женщины с одинаково побелевшими губами, четыре новых жены, которых за час можно было вычеркнуть из жизни.
На улице моросил мелкий холодный дождь. У подъезда стояла черная машина. Водитель Сергей открыл дверцу, увидел ее лицо и сразу перестал улыбаться.
— Мария Павловна?
— В торговый центр, — сказала она.
Это было первое, что пришло в голову. Наверное, так и должно было выглядеть: новая жена едет тратить деньги. Пусть смотрят. Пусть потом рассказывают, как она сдалась.
Сергей сел за руль. Машина мягко тронулась. Мария достала телефон. На экране было девять пропущенных от Ольги и одно короткое сообщение: «Аня, все. Они дали срок до шести. Если сегодня не закроем платеж, завтра детей вывозят».
Мария закрыла глаза.
Ее никто, кроме Ольги, не называл Аней. В детстве она была Анной, потом в документах из-за ошибки стала Марией Павловной, и так осталось. Ольга упорно держалась за старое имя, как за ниточку из прежней жизни.
Мария открыла сообщение снова. Пальцы стали ледяными.
«До шести».
Она посмотрела на часы. Семнадцать двенадцать.
— Сергей, — сказала она, и сама испугалась своего голоса. — Не в торговый центр. В “Теплый дом”. Быстро.
Он посмотрел на нее в зеркало.
— Это где центр для женщин?
— Да.
— Рашид Самирович сказал…
