— Я был в эмоциональном состоянии, Ваша честь. Не хотел терять семью. Возможно, выразился резко, но угрожать серьезно не собирался. Это были просто слова, сказанные сгоряча.
Судья включила аудиозапись. По залу разнесся голос Владимира, записанный Анной:
«Ты пожалеешь. Думаешь, так просто от меня уйти? Я не дам тебе развода. Буду бороться до конца. Ты моя жена и останешься ею. Я могу сделать так, что на работе тебя уволят. Могу испортить твою репутацию. Могу…»
Запись оборвалась. В зале повисла тишина. Судья продолжила:
— Корнилов, это ваш голос?
Владимир побледнел, на лбу выступил пот.
— Да, Ваша честь, но я не имел в виду… Это были просто эмоции. Я не собирался реализовывать эти слова.
— Достаточно, — оборвала его судья холодным тоном. — Я вижу достаточно оснований для расторжения брака. Учитывая обстоятельства дела, систематическое психологическое давление на истицу, причинение вреда ее здоровью путем настаивания на ношении противопоказанного изделия, угрозы в ее адрес, считаю невозможным сохранение данной семьи. Срок для примирения не назначаю ввиду очевидности невозможности восстановления семейных отношений. Брак между Корниловым Владимиром Сергеевичем и Корниловой Анной Васильевной считать расторгнутым. Решение вступает в силу через месяц со дня вынесения.
Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не от боли, а от облегчения. Огромного, всепоглощающего облегчения, которое волной прокатилось по всему телу. Она свободна. Официально, юридически свободна.
Владимир вскочил со своего места, его лицо исказилось от ярости.
— Это несправедливо, Ваша честь! Я буду обжаловать. Вы не можете просто так разрушить мою семью.
— Вы можете подать апелляцию в установленном законом порядке, — спокойно ответила судья. — Но решение по данному делу принято на основании представленных доказательств и норм Семейного кодекса. Заседание окончено.
Она ударила молотком по столу, и звук разнесся по залу, как окончательный приговор.
Анна вышла из здания суда, чувствуя, как ноги несут ее сами. Солнце светило ярко, ослепительно, воздух был теплым и свежим, пахло сиренью и молодой листвой. Елена Григорьевна шла рядом, улыбаясь.
— Поздравляю, Анна Васильевна. Вы свободны. Через месяц решение вступит в силу, и вы получите свидетельство о расторжении брака.
— Спасибо, — Анна обняла ее, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Спасибо вам за все. Без вас я бы не справилась.
— Справились бы, — юрист улыбнулась. — Вы сильная женщина. Просто иногда нам нужна поддержка, чтобы это понять.
Через месяц, когда решение суда вступило в силу, Анна получила свидетельство о расторжении брака. Она стояла у окна в квартире, которую сняла неделю назад — небольшой «однушке» в тихом районе с парком неподалеку. Квартира была скромной, но в ней жила только она. Никто не контролировал, когда она приходит и уходит. Никто не проверял, что она ест и с кем общается. Никто не заставлял носить то, что вредит ее здоровью. Анна держала в руках документ, официальное свидетельство о том, что она свободная, независимая женщина. И она улыбалась. Жизнь начиналась заново.
Она вернулась на работу в середине июня. Станислав Дмитриевич встретил ее тепло, крепко пожав руку.
— Рад видеть вас снова в строю, Анна Васильевна! Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
— Да, спасибо. Я готова работать.
Ирина Дмитриевна обняла ее по-матерински.
— Если что-то понадобится, обращайтесь. Вы знаете, где меня найти.
Коллеги поздравляли с возвращением, не задавая лишних вопросов. Все понимали, что она прошла через что-то тяжелое, и уважали ее выбор не распространяться о деталях. Анна снова занялась своими обязанностями – планированием встреч, координацией отделов, ведением совещаний. Работа поглощала ее с головой, но теперь это было не бегство от проблем, а возвращение к себе настоящей. Она чувствовала, как с каждым днем возвращаются силы, уверенность, радость от того, что она делает…
