Константин спокойно взял коробку с пиццей, ощущая ее тепло сквозь картон. Достал из кармана купюру в пятьсот.
— Сдачи не надо.
Максим стоял не двигаясь, не в силах ни уйти, ни сказать что-то. Руки его дрожали так, что смартфон едва не выпал из пальцев.
Константин добавил, уже закрывая дверь:
— На, купи себе совесть. Хотя вряд ли хватит.
Дверь закрылась. Он сел ужинать. Пицца была еще горячая.
Позже он рассказал Юлии об этой встрече. Просто, без драматизма, как рассказывают о чем-то незначительном. Она помолчала, глядя в окно на вечерний город, потом сказала тихо:
— Мне его не жалко.
И это была чистая правда.
Эмма Яковлевна продала свою квартиру, чтобы оплатить штрафы и компенсации. Ту самую квартиру, которой так гордилась, в которой принимала гостей и устраивала чаепития для «нужных людей». Переехала к сестре в Камышин. Бывший завуч, гроза учеников и родителей, теперь жила в однушке с видом на промзону и подрабатывала репетитором по языку за пару сотен в час.
Артур получил условный срок за мошенничество и подделку документов. Судья учел сотрудничество со следствием, но карьера всё равно закончилась навсегда. Он устроился охранником в тот самый ТЦ «Акварель», мимо которого когда-то Юля ходила с протянутой рукой и где теперь каждый день проходил мимо того светофора.
Потап Баранкин получил свои 200 тысяч через суд, уехал из города. Говорят, открыл шиномонтаж где-то в другом городе и вроде бы даже женился. Павел помог с иском, как и обещал Константин.
А Богдан рос, не зная ничего о том, что было. Счастливый ребенок с круглыми щеками и звонким смехом. И это, думал Константин, глядя как внук делает первые неуверенные шаги по комнате, было главной победой.
Обсуждение закрыто.