Он уничтожил трех человек, превратив их жизнь в ад. Но это ничего не изменило. Катя не проснулась.
Боль не ушла. Пустота внутри стала только больше, заполнив все его существо. Он почувствовал себя самым одиноким человеком на свете.
В кармане завибрировал телефон. Один из тех чистых аппаратов, которые ему дали для связи. Номер был незнакомый.
Не тот, с которого звонил его должник. Сердце, которое, казалось, превратилось в кусок льда, пропустило удар. Он вышел в коридор и нажал на кнопку приема.
«Слушаю». В трубке помолчали секунду, а затем раздался холодный, властный, пропитанный тихой яростью голос. Голос человека, привыкшего повелевать.
«Александр Николаевич Север». «Кто это?» «Меня зовут Рощин».
«Вадим Рощин». В голосе не было и тени скорби. Только сталь.
«Думаю, фамилия моего сына тебе знакома. Я знаю, что это ты. Не спрашивай как».
«Это уже не имеет значения. У меня к тебе простое, деловое предложение». Север молчал.
Он смотрел через стекло на свою дочь, и по спине у него пополз холодок, которого он не чувствовал даже в подвале. «Ты забрал у меня сына», — продолжил Рощин. «Он был моей единственной кровью».
«Ты превратил его в овощ. В слюнявое, безмолвное животное. Справедливо».
«Я бы на твоем месте, возможно, поступил бы так же. Но есть нюанс. Ты тронул мое».
«А за это положен спрос». Рощин сделал паузу, Север слышал его ровное, спокойное дыхание. «Я не буду тебя искать».
«Не буду тебя убивать. Это слишком просто. Я сделаю по-другому».
«Прямо сейчас к центральному входу больницы, где ты находишься, подъезжает машина скорой помощи. В ней нет врачей. В ней четверо моих людей».
«У них один приказ. Войти в реанимацию, найти палату номер семь и отключить от аппаратов твою дочь». Лед внутри Севера взорвался.
Мир сузился до голоса в трубке и белой двери палаты. «Ты не посмеешь», — прохрипел он. «Я уже посмел», — отрезал Рощин.
«У тебя есть выбор, Александр. Ты можешь попытаться их остановить. И умереть там, в коридоре, как собака».
«Или ты можешь сделать то, что я скажу. Через пять минут ты выходишь из больницы, садишься в свою машину и едешь по адресу, который я тебе сейчас пришлю. Один».
«Без оружия. Без фокусов. И тогда, возможно, я отзову своих людей».
«Время пошло. Тик-так, папаша». В трубке раздались короткие гудки.
В ту же секунду на телефон пришло СМС с адресом заброшенного промышленного склада на окраине города. Север посмотрел на свою дочь. Потом на часы на стене.
Он был охотником. А теперь дичь — это он. И ловушка захлопнулась в самом святом для него месте.
Пять минут. Триста секунд. Время, которое раньше было для него бесконечным, сжалось до одного единственного удара сердца.
Выбор, который предложил ему Рощин, был не выбором, а иллюзией. Остаться и драться здесь, в стенах больницы, означало подписать смертный приговор Кате. Он, возможно, уложил бы одного, может, двоих из людей Рощина, но до палаты они бы добрались.
И он бы умер, зная, что его последним действием стало убийство собственной дочери. Нет, это был не вариант. Единственный шанс, микроскопический, призрачный, как утренний туман — это поехать туда.
Купить ей время. Хотя бы несколько часов жизни. Он в последний раз посмотрел на Катю.
Он не стал ее целовать. Не стал гладить по голове. Он просто впечатал ее образ в свою память.
Это было его прощание. Он развернулся и быстрым, ровным шагом пошел к выходу. В кармане снова завибрировал телефон.
Он знал, кто это. Его должник. Человек, который помогал ему найти и взять ублюдков.
«Я все», — сказал Север, не дожидаясь вопроса. «Концы в воду. Дальше я сам, прощай».
Он не дал собеседнику ответить, сбросил вызов, вытащил из телефона аккумулятор и сим-карту и бросил их в урну у входа в больницу. Все мосты были сожжены. Он был один.
Он сел в машину. Руки на руле не дрожали. Он вбил в навигатор присланный адрес и поехал.
Он не гнал. Он ехал как законопослушный гражданин, пока его мозг, натренированный годами выживания, работал с бешеной скоростью. Он анализировал.
Рощин не хотел его просто убить. Он сказал это прямо. Он хотел чего-то другого.
Он назвал это спросом. Значит, его не пристрелят на пороге. Будет разговор, будет игра.
И в этой игре ему нужно было найти слабое место. У любого, даже самого могущественного человека, оно есть. Адрес привел его на окраину города, в мертвую промышленную зону.
Ржавые скелеты цехов, выбитые окна, заросшие бурьяном железнодорожные пути. Место, где крики тонут в ветре. Он остановил машину у ворот указанного склада.
Ворота были приоткрыты, как пасть хищника. Он вышел из машины, оставив ключи в зажигании, глубоко вдохнул холодный, пахнущий металлической пылью воздух и вошел внутрь. Внутри было огромное гулкое полутемное пространство.
Высокие потолки терялись во мраке, откуда свисали цепи и ржавые балки. Посреди этого бетонного собора стоял один-единственный стол, накрытый зеленым сукном. За столом сидел он, Рощин, невысокий седовласый мужчина в безупречно сшитом дорогом костюме, который выглядел здесь так же чужеродно, как бриллиант в куче навоза…
