Жизнь без прикрасЕго сердце останавливалось. Его запускали снова. Он умирал и возвращался.
«Есть ритм! Слабый, но есть!» Крик хирурга прозвучал как выстрел стартового пистолета.
«Продолжаем. Он борется. Тащите его, парни, тащите с того света!»
Где-то далеко, в стерильном коридоре у реанимации, сидела Лена. Рядом с ней, не зная, что сказать, стоял седой мужчина в дорогом пальто. Тот самый должник Севера, который поднял на уши весь спецназ.
В другом конце города, в камере предварительного заключения, сидел Рощин. Он не кричал. Он не злился.
Он просто сидел и смотрел в стену. И на его лице была лишь одна эмоция — недоумение. Его игра провалилась.
Его враг не был сломлен, и это было страшнее любого поражения. А в больничной палате, в тишине, нарушаемой лишь пиканьем приборов, у девушки, лежащей в коме, дрогнули ресницы. Один раз, едва заметно.
Пробуждение было не вспышкой, а медленным, мучительным возвращением из небытия. Сначала был звук — ровное, настойчивое пиканье прибора. Потом пришло ощущение.
Тупая, всепроникающая боль в животе, которую, казалось, можно было потрогать руками. И, наконец, свет. Резкий, белый, бьющий по глазам свет больничной лампы.
Север открыл глаза. Он лежал в отдельной палате, опутанной трубками и проводами не меньше, чем его дочь. Он был жив.
Рядом на стуле, на котором он сам провёл столько часов, сидела Лена. Она спала, уронив голову на скрещённые на груди руки. За последние дни она постарела лет на десять.
Глубокие тени залегли под глазами, в волосах прибавилось седины. Но даже во сне её лицо было полно тревоги и напряжения. Он пошевелился, и тонкая простыня зашуршала.
Лена тут же вскинула голову. Её глаза, полные сна и страха, сфокусировались на нём. «Саша», — выдохнула она.
Она не плакала, не бросилась к нему с объятиями. Она просто смотрела. В её взгляде была смесь облегчения, боли и чего-то ещё, давно забытого из их прошлой мирной жизни.
«Как Катя?» – прохрипел он, и слова царапали пересохшее горло. «Спит», – тихо ответила Лена. «Всё по-прежнему».
«Врачи...» Она не договорила, потому что в палату вошёл тот самый пожилой врач. Он посмотрел на Севера поверх очков, и в его усталых глазах впервые за всё это время мелькнул огонёк.
«С возвращением, Александр Николаевич. Вы заставили нас понервничать. Операция длилась семь часов».
«У вас было три остановки сердца. Честно говоря, мы уже не надеялись. Вы очень сильный человек».
«Дочь…» – снова повторил Север. Врач помедлил, подбирая слова. «Позавчера вечером, когда вас только привезли, её ресницы дрогнули».
«Всего один раз, медсестра заметила. Это ещё ничего не значит, кома может быть нестабильной. Но это знак».
«Она борется. Она слышит вас, Александр. Она ждёт».
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.