Он был моим другом. Человеком, с которым мы делили праздники, семейные застолья, баню, детские дни рождения и такие разговоры, которые не ведут с посторонними. Я знал его привычки, интонации, шрамы на руках, даже то, как он морщит лоб, когда врет по мелочи.
Дверь открылась почти бесшумно. В палату вошла Марина. Моя Марина. Даже после тридцати лет брака она умела появиться так, что у меня внутри теплее становилось.
На ней было дорогое светлое пальто, волосы уложены безупречно — будто не час в салоне, а просто провела рукой перед зеркалом. Лицо ухоженное, спокойное, родное.
— Сережа, как ты? — тихо спросила она и присела на край кровати.
От нее пахнуло любимыми духами. Ее прохладная ладонь легла мне на лоб.
— Олег сказал, все прошло отлично. Ты молодец.
Я смотрел на нее, пытаясь найти хоть тень тревоги, хоть один неверный штрих. Но видел только заботу. Привычную, мягкую, домашнюю. Такую, от которой раньше хотелось расслабиться.
— Пить хочу, — прохрипел я.
Собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо.
— Сейчас, родной.
Она поднялась, налила воды, поправила подушку, бережно поддержала мне голову. А у меня внутри, как застрявшая игла, крутилась одна фраза: «Сергею не показывай».
Может, мне послышалось? Может, остатки наркоза вытащили из подсознания какой-то бред? Может, мозг просто сложил чужие слова в страшный смысл?
