Домой мы ехали почти молча. Город стоял в затяжной пробке, дождь размазывался по стеклу, дворники монотонно ходили туда-сюда. Ноябрь в этих местах — не месяц, а состояние: мокрая грязь, низкое небо, тусклые окна домов и серые лица людей.
Я сидел на пассажирском сиденье и смотрел на профиль жены. Марина вела машину уверенно, постукивая ногтем по рулю в такт тихой музыке. Вся такая собранная, красивая, привычная.
— Олег не звонил? — спросил я, будто между делом.
Она едва заметно вздрогнула. Совсем чуть-чуть. Если бы я не ждал этого движения, я бы его не заметил.
— Звонил, пока ты спал. Сказал, что анализы будут позже, но это просто формальность. Все нормально.
— А конверт?
— Какой конверт?
Она повернула голову на секунду. Брови поднялись с таким искренним удивлением, что я почти поверил.
— Сереж, ты о чем?
— Наверное, приснилось, — сказал я и закрыл глаза.
— Конечно, приснилось. После наркоза всякое бывает.
Мы жили в хорошем закрытом доме с охраной, подземной парковкой и идеально вымытыми подъездами. Когда-то я воспринимал эту квартиру как крепость, построенную для семьи. Большие комнаты, дорогой ремонт, спокойные цвета, мебель, которую Марина выбирала неделями. Все должно было говорить: здесь надежно, здесь дом.
Но в тот вечер стены вдруг стали чужими…
