Сначала мелочи. Регулярные снятия крупных сумм наличными рядом с домом Олега. Даты совпадали с моими командировками. Салоны, подарки, поездки, непонятные покупки.
Это было противно, но не смертельно.
Потом я пошел глубже. В платежи через мою небольшую фирму, которую иногда использовал для консультационных договоров и оптимизации расходов.
Медицинская компания с нейтральным названием. Я помнил ее. Олег несколько раз просил помочь: мол, у клиники кассовый разрыв, нужно закрыть оплату оборудования, потом он вернет наличными.
Я переводил.
Крупные суммы.
Возврата не было ни разу.
За пять лет я «одолжил» другу столько, сколько иной человек за жизнь не заработает.
Я закурил прямо в кабинете, хотя бросил давно. Дым пошел горько, неприятно, но руки перестали дрожать.
А потом я нашел главное.
Счет Кирилла. Образовательный фонд с красивым названием. Марина когда-то радостно сообщила:
— Кириллу дали грант! Представляешь? Он выиграл конкурс. Ему оплатят зарубежную стажировку.
Я тогда гордился до глупости. Рассказывал знакомым, что сын всего добился сам.
Я проверил фонд по доступным базам. Учредители прятались за цепочкой фирм и номинальных лиц, но в связях всплыла родственница Олега. Потом я открыл движение денег.
Средства заходили туда от меня. С моего счета, с которого я платил за содержание дома и услуги управляющей компании. Суммы по обслуживанию были завышены втрое. Излишки выводились в фонд. А фонд выдавал Кириллу «стипендии» и «гранты».
Я сам платил за легенду о его самостоятельном успехе. Сам финансировал спектакль, которым меня же и кормили.
Меня вырвало в корзину. Желчью и утренним кофе.
Это было не просто предательство. Это было издевательство, растянутое на годы. Они дергали меня за отцовскую гордость, за мужское тщеславие, за любовь. И я послушно шел туда, куда тянули нитки.
К двум часам дня я подъехал к старому гаражному кооперативу. Там пахло не дорогими духами и ложью, а машинным маслом, резиной, железом и честной грязью.
Гараж Артема был приоткрыт. Изнутри вылетали искры, визжала болгарка.
Артем, мой старший сын, не пошел по моим стопам. Финансы ему казались скучными.
— Хочу руками работать, пап, — говорил он.
Он стал инженером, занимался сложной техникой, а по выходным восстанавливал старые машины. У него была ипотека, жена-учительница и двое мальчишек, которых я видел слишком редко. Потому что Марина их не любила.
— Шумные, невоспитанные, — морщилась она.
А я соглашался. Как последний идиот…
