— Подождите, все совсем не так, как выглядит со стороны! Эти документы — это просто глупый черновик, я всего лишь хотел прощупать рынок, узнать, сколько реально стоит квартира! Просто прицениться, исключительно для себя! Билеты — это для срочной деловой поездки, у меня там намечались важные переговоры! Наталья — это просто моя коллега, мы вместе работаем над одним сложным проектом! Лена, милая, ты всё совершенно неправильно поняла, выслушай меня, я сейчас всё логично объясню!
Но каждое его новое жалкое объяснение вдребезги разбивалось о предыдущее. «Коллега» — но билеты куплены на ее имя. «Черновик» — но оформлен на фирменном бланке, с мокрыми печатями и мастерски подделанной подписью. «Деловая поездка» — но почему-то в один конец, без обратного билета.
Слова жалко сыпались из него, как мелкие монеты из прорванного кармана, и с каждой проходящей секундой их становилось все меньше, а звенящая тишина в кабинете становилась всё плотнее и удушливее.
Через пять минут этого позорного спектакля капитан Ходоков просто поднял руку ладонью вперед — без резких движений, но с такой властной уверенностью, что Денис поперхнулся воздухом и мгновенно осекся на полуслове.
— Достаточно, Денис Андреевич, — отрезал оперативник. — Вам лучше прямо сейчас замолчать и начать напряженно думать о хорошем адвокате.
Наталья покинула кабинет первой. Она резко развернулась к выходу, сделала неуверенный шаг, но вдруг остановилась. Обернулась к Елене, и та прочла в ее расширенных глазах не женскую враждебность, не банальное соперничество, а нечто гораздо более глубокое, страшное и до боли человечное — жгучий, невыносимый стыд. Стыд обманутой женщины, которая наивно поверила в чужую грязную ложь и теперь вынуждена стоять лицом к лицу с другой женщиной, чью жизнь эта самая ложь едва не разрушила до основания.
— Простите меня, — еле слышно прошептала Наталья. — Я клянусь, я ничего не знала.
Елена молча кивнула. Она действительно всё понимала.
Наталья работала простым администратором в частном медицинском центре, одна тянула пятилетнюю дочь и увидела в Денисе именно то, что так отчаянно ищут одинокие уставшие женщины в мужчинах, умеющих пускать пыль в глаза и создавать иллюзию каменной стены, — шанс. Долгожданный шанс на нормальную полноценную семью, на надежного отчима для своего ребенка, на сильного человека, который придет, скажет свое фирменное «я во всем разберусь» и действительно разберется со всеми проблемами.
Денис вдохновенно врал ей, что давным-давно тяжело развелся, что роскошная квартира принадлежит только ему, что впереди их ждет прекрасная, безоблачная новая жизнь у моря. И бедная Наталья поверила ему точно так же безоговорочно, как когда-то поверила сама Елена. С той лишь жестокой разницей, что правду она узнала не в спасительной тишине собственной спальни, а в казенном нотариальном кабинете, под прицелом взглядов совершенно чужих людей.
Массивная дверь за Натальей закрылась почти бесшумно. Денис жалко топтался посреди кабинета, и Елена неотрывно смотрела на него. На этого чужого человека, с которым она делила кров долгих семь лет, с которым спала на одной простыне, которому каждое утро заботливо варила крепкий кофе, — и совершенно его не узнавала. Не потому, что он как-то внезапно изменился. А потому, что сегодня она впервые в жизни увидела его настоящим. Таким, каким он был всегда.
Всё, что происходило после этой безумной пятницы, развивалось стремительно, грязно и некрасиво — как и любой неизбежный крах долгой двойной жизни.
Принципиальная Ирина Олеговна официально отказала в оформлении каких-либо доверенностей и сделала подробную запись об инциденте в специальном нотариальном журнале. Капитан Ходоков принял от Елены развернутое официальное заявление прямо там же, не выходя из кабинета: невозмутимо достал из своего портфеля нужные бланки, скрупулезно заполнил их на месте и попросил поставить роспись.
Ту самую пластиковую папку с бесценными оригиналами — фальшивым договором, копией паспорта Натальи, распечаткой брони билетов и рукописным планом аферы Дениса — он бережно упаковал в специальный прозрачный пакет для вещественных доказательств и размашисто расписался на нем черным маркером. Аркадий Львович приобщил к делу заранее подготовленное заявление о криминальной подделке подписи и качественные копии фотографий. Все эти формальности заняли не больше часа…
