Дарина впервые посмотрела прямо в глаза. Там мелькнуло желание поверить, немедленно согласиться, собрать несколько вещей и уйти. Но опыт заставлял быть осторожной.
— А если я вам не понравлюсь?
— Ты уже моя внучка. Это не зависит от того, понравимся ли мы друг другу в каждый отдельный день. Можешь сердиться, спорить, ошибаться. Дом от этого не исчезнет.
Галина сказала это просто, хотя сама только сейчас поняла разницу между обещанием Марины «заберу, когда устроюсь» и настоящей ответственностью. Дарина опустила голову, чтобы скрыть дрогнувшие губы.
— Я не знаю, — прошептала Дарина.
Лариса мягко добавила:
— Бабушка приехала бы раньше, если бы ей хоть кто-нибудь сказал. Она ищет тебя не из обязанности.
Галина поспешила перебить, боясь давить на девочку.
— Ничего сейчас не решай. Дождёмся тётю Инну, поговорим. Я только хочу, чтобы ты знала: у тебя есть дом.
До шести оставалось много времени. Они помогли покормить малышей, собрали разбросанные игрушки. Потом вышли во двор обсудить, что делать. Лариса должна была вернуться к детям и обещала приехать вечером. Галина отказалась уезжать.
— Я теперь от неё никуда. Хватит с Дарины людей, которые приходят и исчезают.
Она спросила у соседок, где магазин, и вскоре вернулась с хлебом, крупой, мясом, овощами и молоком. Дарина увидела её в дверях и замерла.
— Вы не уехали?
— Нет. Буду с тобой Инну ждать.
Девочка поставила пакет на стол, села на кровать и вдруг уткнулась лицом в подушку. Плечи задрожали. Маленький Миша, глядя на неё, тоже заплакал.
Галина присела рядом и погладила внучку по спине. На душе у неё впервые за всю поездку стало не больно, а тихо и ясно. Дарина плакала потому, что успела решить: новые родственники ушли, даже не попрощавшись.
— Иди ко мне, — прошептала Галина.
Девочка поднялась и прижалась к её груди. Галина обняла внучку одной рукой, второй притянула Мишу и почувствовала почти забытое счастье — не громкое, не праздничное, а настоящее.
— Всё, Дариночка. Теперь будем вместе. Дорога у нас долгая, ещё успеем обо всём поговорить. И поплачем, если захочется, и посмеёмся. А пока давай приготовим обед. Скоро Инна с мужем вернутся, надо встретить их по-человечески.
Дарина утерла лицо, привела в порядок косу и повела бабушку на общую кухню. Галина сначала чувствовала себя чужой среди десятка кастрюль, керосинок и подписанных банок. Соседка показала, какой стол принадлежит Инне, где набрать воду и в какой шкаф можно поставить продукты. Вскоре на плите уже варился картофельный суп с мясом, рядом тушилась капуста. Дарина ловко чистила овощи и одновременно следила за малышами.
— Часто готовишь?
— Почти каждый день. Тётя Инна поздно приходит.
— А бельё, уборка?
— Тоже я. Малыши ведь сами не могут.
Соседка, услышав разговор, отвела Галину в сторону.
— Правильно делаете, что забираете. Инна с Романом живут плохо. Ругаются, иногда дерутся, выпивают не каждый день, зато тяжело. Девочка у них и нянька, и уборщица, и кухарка. Инна кричит, может ударить. Я уже думала идти в социальную службу.
Галина слушала, сжимая в руке полотенце. Хотелось немедленно вывести Дарину из комнаты, но она заставила себя молчать. Устроить скандал было легко; увезти ребёнка без скандала — гораздо труднее.
Инна пришла после шести. Худощавая, дёрганая, но ещё молодая и миловидная женщина сначала будто обрадовалась. Всплеснула руками, схватила Дарину за плечи…
