Через год они переехали в другой город. Не потому, что бежали, а потому что хотели начать там, где их не знали по газетным заголовкам и шёпоту в коридорах. Дом был небольшой, с садом, в котором весной распускались яблони. Тарас открыл своё дело, Марта получила должность в учебном заведении и снова начала входить в аудиторию без внутреннего дрожания. Промінь вырос в большого добродушного пса и каждое утро носил во двор мяч.
Новый город не стал волшебным лекарством, но он дал им паузу. Здесь никто не останавливал Марту у подъезда с сочувственным шёпотом, никто не спрашивал Тараса, каково это — свидетельствовать против матери, никто не вспоминал Галину Андреевну как «такую приличную женщину». Соседи знали их просто как тихую пару с собакой и садом. Это было почти роскошью: быть обычными.
Они осторожно обживали дом. Марта расставляла книги, Тарас чинил скрипучую калитку, Промінь выкапывал ямки у забора и виновато вилял хвостом. Иногда прошлое возвращалось внезапно — в запахе сухофруктов на рынке, в звонке незнакомого номера, в просьбе пожилой соседки помочь с лекарствами. Тогда они останавливались, проговаривали страх вслух и напоминали себе, что похожие детали не означают повторения кошмара.
Самая тихая радость пришла неожиданно. После многих лет надежд, обследований, осторожных разговоров и болезненных вопросов Марта узнала, что беременна. Они не устроили громкого праздника. Просто сидели вечером на кухне, держась за руки, и долго молчали. За окном шёл мягкий дождь, похожий на тот, с которого когда-то началась цепочка страшных событий. Но теперь этот звук не пугал.
Первые недели Марта прислушивалась к себе почти испуганно. Любая слабость казалась предвестником беды, любой врачебный кабинет возвращал память о реанимации. Тарас ходил с ней на приёмы, ждал в коридорах, держал куртку и молчал, когда ей нужно было молчание. Они не строили больших планов, не покупали заранее вещи, не спорили об именах. Радость росла медленно, как росток, который страшно задеть неосторожным движением.
— Я боюсь радоваться, — призналась Марта.
— Давай будем бояться вместе, — ответил Тарас. — И радоваться тоже вместе.
Она улыбнулась. В этой улыбке ещё оставалась тень пережитого, но рядом с ней уже жила надежда. Их прошлое никуда не исчезло: оно осталось в шрамах, в осторожности, в привычке проверять запах напитка, в долгих разговорах по вечерам. Но прошлое больше не управляло ими.
Весна медленно наполняла сад светом. В доме пахло яблоневым цветом, свежим хлебом и жизнью, которую им пришлось отвоевать. Марта стояла у окна, положив ладонь на ещё почти незаметный живот, а Тарас обнимал её сзади. Они не знали, сколько трудных дней впереди, но впервые за долгое время не ждали удара из темноты. За спиной остались чужая одержимость, страх и яд под видом заботы. Перед ними был дом, тишина, ребёнок и возможность любить без оглядки…
