Тарас ещё долго сидел без движения. Затем ушёл в гараж и вернулся со связкой ключей. За дверью стоял старый полноприводный фургон — тяжёлый, исправный, полностью заправленный и достаточно неприметный, чтобы не запоминаться прохожим. В кузове лежали рабочие инструменты, крепёжные ремни и верёвки. Тарас не спрашивал, что из этого понадобится: решение друга уже прозвучало без слов.
Богдан не хотел втягивать его дальше. Тарас отбыл наказание и с трудом выстроил жизнь заново; всё, что произойдёт потом, должно было остаться ответственностью одного человека. Забрав ключи, Богдан попросил адрес Мирона Васильевича Коцюбы. Старому леснику исполнилось семьдесят три. После двадцати лет заключения его отпустили по состоянию здоровья, и он поселился в маленьком селе возле большого леса.
Они делили камеру два года. Мирон Васильевич говорил о лесе так, как другие вспоминают детей или родной дом. По следу он определял возраст зверя, замечал движение рыси в колыхании одной ветки и знал повадки медведей. Особенно часто старик рассказывал о рыжих муравьях, огромных муравейниках и порядке, которому беспрекословно подчиняются миллионы крошечных существ.
Тарас нашёл адрес через давних знакомых. На рассвете Богдан выехал из города, а к полудню добрался до села из десятка домов, вытянувшихся вдоль заснеженной дороги. Дом лесника стоял последним, почти вплотную к деревьям. Возле него темнела покосившаяся баня, под навесом до самой крыши была сложена поленница.
Мирон Васильевич узнал гостя сразу и обнял с неожиданной силой. Усадил за стол, налил чай из старого металлического чайника, расспросил об освобождении. Потом рассказывал о своей тихой жизни, летних грибах, заячьих тропах и редких охотничьих выходах. Богдан слушал, не перебивая. Старик сам увидел, что гость сидит слишком прямо, почти не пьёт и постоянно касается внутреннего кармана.
В комнате пахло дымом, хлебом и сушёными травами. Простое тепло на мгновение напомнило Богдану дом, которого уже не существовало. Но Мирон Васильевич не стал растягивать обычный разговор. Отодвинув чашку, он внимательно посмотрел на бывшего сокамерника и спросил, зачем тот проехал такую дорогу.
От внимательного взгляда старика трудно было спрятаться. В камере Мирон Васильевич замечал злость Богдана ещё до того, как тот сжимал кулаки, и угадывал бессонную ночь по одному движению плеч. Сейчас он видел то же напряжение, только за годы оно стало холоднее и глубже. Богдан понял, что придумывать нейтральный повод для приезда бессмысленно.
Богдан ответил прямо: ему нужно безлюдное место, где рядом с тремя крепкими деревьями находятся три больших муравейника. Подальше от жилья, дорог и случайных людей. Лесник не переспросил. Он медленно сцепил на столе узловатые пальцы и долго изучал лицо гостя, будто пытался понять, насколько далеко тот уже зашёл.
В камере Богдан рассказывал ему и об аварии, и о сделке, и об обещаниях заботиться о матери с невестой. Теперь старик понял достаточно, хотя ещё не слышал о смерти Лидии Степановны и состоянии Марины. В его взгляде не появилось ни осуждения, ни удивления — только тяжёлая внимательность человека, заметившего опасный след. Наконец Мирон Васильевич поднялся из-за стола и молча ушёл в соседнюю комнату…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
