Владислав Дорошенко был опаснее Артёма. Богатый водитель привык поручать другим решение своих проблем, а Владислав и был тем человеком, которого посылали решать. В прошлом он занимался борьбой, весил больше ста килограммов и сохранил отличную форму. Семь лет назад именно он нашёл Богдана, изложил условия сделки и мягко дал понять, что отказ способен обернуться бедой для матери и Марины.
Тогда Владислав говорил почти дружелюбно. Представлял ложное признание разумным выбором: недолгий срок, крупная выплата, полная безопасность близких. Сидевший рядом защитник подтверждал каждую фразу и уверял, что договорённости надёжны. Теперь Богдан понимал, насколько опасна такая спокойная рассудительность. Он не собирался давать Владиславу времени оценить обстановку.
Утром подземная стоянка спортивного клуба встретила полумраком и пустым эхом. Богдан спрятался за бетонной колонной возле места, которое Владислав выбирал каждый день. Тот вышел из лифта после тренировки, закинув сумку на плечо. В ушах были наушники, взгляд не отрывался от телефона, движения оставались расслабленными и уверенными.
Богдан дождался, когда мужчина повернётся спиной, и использовал несколько секунд внезапности. Подготовленный состав сделал остальное. Даже без сознания Владислав казался неподъёмным. По пути к фургону Богдан несколько раз останавливался, переводил дыхание и заново перехватывал тяжёлое тело, прежде чем сумел уложить его в кузов.
На чёрном мешке, закрывавшем голову Владислава, он написал маркером: «Долг». Увидев это слово, Богдан ощутил странную неловкость. Он не хотел называть происходящее вспышкой мести. В собственном сознании он предъявлял счёт за семь украденных лет, смерть матери и уничтоженную жизнь Марины — за всё, что закон даже не попытался взыскать.
В памяти вновь прозвучал спокойный голос Владислава, объяснявшего когда-то условия признания. Тогда каждое предложение казалось выверенным, безопасным и почти разумным. Только позже Богдан понял: мягкий тон был частью давления, а обещанная защита близких — способом лишить его выбора. Одно слово на мешке не могло вместить весь обман, но другого названия для него Богдан не нашёл.
Но надпись на ткани не делала похищение законным и не превращала Богдана в судью. Он понимал это ясно. «Долгом» называлась боль, которой понадобилась форма, чтобы не разорвать его изнутри. Оправдываться перед Тарасом или будущим следователем он не собирался. Планировал закончить начатое, а затем принять наказание без сделки и лжи.
В заброшенном доме Артём уже пришёл в сознание, отчаянно дёргался и издавал глухие звуки под лентой. Богдан положил Владислава рядом, проверил обоих и не вступил в разговор. Во дворе он набрал Тараса и произнёс условное слово: «Забирай». Друг понял, что пора ехать за Мариной, коротко ответил и отключился.
Оставался Сергей Коваль. Физически он был слабее приятелей, но именно встречи с ним Богдан опасался больше всего. Артём воспринимал людей как удобные предметы, Владислав хладнокровно исполнял чужую волю. Сергей отличал добро от зла, видел последствия каждого решения, испытывал стыд — и всё равно семь лет продолжал молчать…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
