В зале повисла плотная, звенящая от напряжения тишина. Оксана опустила взгляд на свои руки: пальцы мелко, противно дрожали.
— Оксана Андреевна! — Начальница присела рядом, понизив голос.
— Вы не обязаны здесь находиться. Машина у входа. Возвращайтесь в центральный офис.
— Мы закончим сами.
Оксана сделала глубокий судорожный вдох, наполняя легкие воздухом. Встать и уйти сейчас означало капитуляцию.
Это означало, что он снова победил. Она взяла ручку и подвинула к себе следующий договор.
— Нет, Лариса Викторовна, — ответила она, подавляя дрожь.
— Все в порядке. Я продолжу работу.
К вечеру воздух в переговорной стал тяжелым от бумажной пыли и гудения ноутбуков.
Стопки папок с нарушениями, ведущими прямиком в отдел логистики, росли на столе. На итоговом совещании место Богдана пустовало. Бледный, покрытый испариной директор филиала нервно протирал стекла очков.
— Коваленко пожаловался на давление и уехал домой.
Лариса Викторовна аккуратно выровняла края своего кожаного блокнота.
— Какая неприятность. В таком случае передайте вашему сотруднику, что завтра ровно в десять мы ждем его в центральном офисе с детальным отчетом о проделанной работе.
Утро следующего дня пахло дорогим зерновым кофе и полированным деревом главного конференц-зала. Просторное помещение заливал мягкий свет.
За длинным столом из темного дуба расположились генеральный директор, начальник службы безопасности и Лариса Викторовна. Оксана сидела с краю, положив прохладные ладони на столешницу. Дверь открылась ровно в десять.
Богдан вошел упругим, пружинящим шагом, затянутый в свой лучший деловой костюм. В руках — папка, на лице отработанная улыбка успешного руководителя. Эта улыбка сползла с его губ, как кусок мокрой штукатурки, как только его взгляд наткнулся на Оксану.
Шаг сбился.
— Присаживайтесь, господин Коваленко! — Сухой баритон генерального директора разрушил повисшее оцепенение.
Богдан медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, опустился в кресло напротив.
Его зрачки расширились, бегая от гендиректора к жене, пытаясь собрать рассыпающуюся на куски картину мира. В них отчетливо читалась паника, густо замешанная на злости. Генеральный директор сцепил пальцы в замок.
— Вчерашний аудит вскрыл массивные финансовые дыры. Основные нарушения выявлены в отделе, которым вы руководите.
Богдан поправил узел галстука.
— Виктор Леонидович, произошла какая-то чудовищная ошибка.
Он попытался выдавить снисходительную усмешку.
— Моя логистика работает безупречно.
Лариса Викторовна с легким шелестом открыла красную папку.
— Тогда просветите нас, каким образом объемы поставок от «Альфа-Логистик» систематически раздувались на 20%? И почему на актах приемки несуществующего товара красуется ваша подпись?
Допрос длился полчаса. Богдан тонул на глазах. Он путался в датах, перекладывал ответственность на подчиненных, обвинял бухгалтерию.
Оксана смотрела на него сквозь призму своего нового, пугающе спокойного состояния. Раньше она сама часами сидела перед ним, вжав голову в плечи, гадая, какой ответ убережет ее от летящего в лицо кулака. Теперь на раскаленной сковороде вертелся он.
Это было жалкое, суетливое зрелище.
— Господин Коваленко! — Голос Ларисы Викторовны поставил точку. — Материалы аудита уходят в правоохранительные органы.
— До окончания расследования вы отстранены от должности.
Кресло Богдана с грохотом откатилось назад. Он вскочил, упираясь костяшками пальцев в стол.
— Вы не имеете права! Это заговор! Это все она! — брызгая слюной, заорал он, выбрасывая палец в сторону Оксаны. — Она мстит мне за бытовуху!
— Оставьте ваши личные проблемы за порогом этого здания! — ледяным тоном отрезала начальница. — Оксана Андреевна присутствовала здесь исключительно в рамках своих должностных обязанностей.
— Лживая дрянь! — рыкнул Богдан. Его шея пошла багровыми пятнами. — Ты все это подстроила! Я тебя в порошок сотру!
Два сотрудника службы безопасности выросли за его спиной бесшумно, как тени.
Жесткий захват под локти, и Богдана буквально вытащили в коридор. Его угрозы еще несколько секунд эхом отражались от стен, пока не заглохли в лифтовом холле…
