«Ты же просто к свекрам на обед едешь. Что случилось?»
Я долго смотрела на экран, но так и не смогла объяснить. Слова казались слишком страшными. Даже мне самой было трудно поверить, что я всерьез собираюсь ехать на семейный обед как на операцию по сбору доказательств.
Мы приехали к родителям Назара около одиннадцати. В прихожей я сразу увидела две пары мужской обуви, которых раньше не было. Из гостиной доносились смех и низкие голоса. Галина Степановна встретила нас в фартуке, пахнущем жареным луком и укропом, поцеловала меня в щеку, но взгляд ее скользнул мимо моих глаз.
Богдан Романович сидел в гостиной с двумя мужчинами. Увидев меня, он широко улыбнулся.
— Вот и наша невестка. Проходи, Олесенька.
Он представил гостей. Одного звали Остап — полный, смуглый, с тяжелыми веками и медленным взглядом. Второй был моложе, звали его Руслан. Короткая стрижка, узкие губы, слишком пристальный взгляд. Он осматривал меня не как знакомую хозяев, а как вещь, которую оценивают перед покупкой. Я почувствовала, как по спине прошел холод.
Обед начался ровно в полдень. На столе стояли куриный суп, жаркое, закуски, бутылка крепкого алкоголя. Богдан Романович налил всем и поставил передо мной маленькую рюмку.
— За знакомство, — сказал он. — Невестка, поддержи компанию.
Я взяла рюмку, поднесла к губам и сделала вид, что отпила. Потом, когда все отвлеклись на разговор, незаметно вылила содержимое в салфетку на коленях. Сердце билось так быстро, что ладони стали влажными.
Позже, пока мужчины спорили о каком-то проекте, я наклонилась к сумке, будто ищу салфетку, достала камеру и, пользуясь моментом, вставила ее в неприметную розетку возле винного шкафа в гостиной. Я двигалась медленно, почти не дыша. Если бы кто-то обернулся, объяснить это было бы невозможно. Но все были заняты разговором. Только Галина Степановна на секунду посмотрела в мою сторону, и мне показалось, что в ее глазах мелькнул страх.
Около часа я начала изображать знакомую слабость. На самом деле я почти ничего не выпила и ела крайне осторожно, но все же несколько ложек супа проглотила, чтобы не вызвать подозрений. Легкое головокружение действительно появилось. Я коснулась виска, закрыла глаза.
— Что-то голова кружится, — сказала я тихо.
Галина Степановна замерла с тарелкой в руках.
— Олесенька, тебе плохо?
Богдан Романович сразу встал.
— Пусть отдохнет. Назар, проводи жену.
Назар подошел ко мне и положил руку на спину. От этого прикосновения меня чуть не передернуло, но я заставила себя не реагировать. Он помог мне подняться, отвел в гостевую комнату и уложил на диван. Потом наклонился к самому моему уху.
— Поспи немного.
Голос был почти ласковым. Дверь за ним закрылась. И сразу после этого я услышала тихий щелчок замка.
Меня заперли.
На несколько секунд я перестала дышать. В коридоре послышались мужские шаги. Они приближались медленно, уверенно. Я лежала неподвижно, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Шаги остановились за дверью. Потом прозвучал тихий смешок. Я узнала голос Руслана.
Следом сказал Богдан Романович, очень негромко, но достаточно отчетливо:
— Средство сегодня сильнее. Долго не тяните.
Мир сузился до этой фразы. Значит, это не усталость. Не давление. Не сахар. Они действительно что-то подмешивали мне. Они знали дозировку, обсуждали ее, как обсуждают специи в супе.
Ключ повернулся в замке. Я закрыла глаза и постаралась дышать ровно. В комнату вошли трое. Сначала я почувствовала знакомый запах одеколона Назара. Потом табачный запах Богдана Романовича. Потом чужое дыхание, тяжелое и резкое, — Руслан.
Несколько секунд никто не говорил. Потом Назар спросил:
— Камеру в коридоре выключили?
— Выключил, — ответил отец.
— Ее телефон?
— Уже у меня.
Я похолодела. Телефон был в сумке. Когда он успел его достать? Я услышала, как расстегивается молния. Кто-то копался в моих вещах.
Руслан усмехнулся.
— Эта осторожнее прежних. С ней хлопот больше.
Назар резко сказал:
