Внутри старика посадили за стол. Сотрудница положила перед ним бумаги и терпеливо, строка за строкой, объясняла, что где означает. Степан Николаевич читал медленно, хмурился, переспрашивал и искал глазами Дениса: происходило что-то совсем не то, о чём ему сказали дома. Когда же его провели в зал с новыми автомобилями, он остановился посреди прохода, растерянный и почти сердитый от собственного непонимания.
Денис стоял возле блестящей машины с пятью дверями и полным приводом. Именно о такой Степан Николаевич когда-то, ещё на обочине, сказал между вздохами, не думая, что его слова кто-то запомнит.
— Что это должно означать? — прохрипел старик.
Денис протянул ключи.
— Она ваша. Старую зачли как часть оплаты. Остальное уже оплачено.
Степан Николаевич не взял ключи. Он переводил взгляд с машины на Дениса, и всё это казалось ему чужой шуткой, слишком дорогой и неправдоподобной.
— У меня таких денег нет, парень. Не надо так со мной.
— Я не играю, — тихо ответил Денис. — В тот день я должен был затормозить. Я не ребёнок, не камень на педали лежал. Решение принял я. Теперь я хочу, чтобы вы не остались без дороги из-за моей слабости. С Назаром Семёновичем я больше не работаю. С новой работой уже договорился. А деньги… деньги ещё заработаются….
