Унижение под эстакадой, где человек в грязной одежде поставил его на колени, оказалось лишь началом. Настоящее падение пришло позже — когда он увидел, как его собственная жадность, небрежность и уверенность в безнаказанности превращаются в доказательства против него.
Он привык думать, что люди с улицы ничего не помнят, ничего не знают и никому не нужны.
Он ошибался.
Тем временем Егор снова сидел в кабинете Павла. Начальник смены смотрел на него уже не как на задержанного и даже не как на свидетеля. В этом взгляде было уважение, смешанное с осторожностью.
— Вам могут помочь, — сказал Павел. — Официально. С жильем, документами, лечением, выплатами. При желании можно восстановить часть статуса. Или хотя бы обеспечить спокойную жизнь.
Егор медленно покачал головой.
— Я сам выбрал дорогу, по которой иду.
Он опустил ладонь на голову Роя. Пес устало прикрыл глаза.
— Я слишком долго был внутри системы. Слишком много видел. Слишком много делал. Мне нужен не статус и не деньги. Мне нужен покой. А сегодня нужна была справедливость. Не месть.
Павел молча кивнул.
Егор поднялся. Движения снова стали медленными, почти усталыми. Но теперь в них не было притворной слабости. Он взял рюкзак, натянул шапку пониже.
У двери остановился.
— Передайте Кириллу, — сказал он, — что самое опасное оружие — не то, что висит на поясе. Самое опасное — человек, которого недооценили. И еще: никто не становится выше закона только потому, что носит форму.
Павел ничего не ответил. Только кивнул…
