Егор провел ладонью по голове Роя, словно успокаивая не пса, а себя.
— Несколько дней назад я видел, как Кирилл пользовался рабочим телефоном в машине. Он думал, что я просто сижу в стороне и ничего не понимаю. Но я умею читать по губам и замечать детали. Он фотографировал список изъятых средств и пересылал кому-то копию. Потом удалил снимки.
Павел не перебивал.
— Во время задержания на земле его телефон был в заднем кармане, — продолжил Егор. — Я получил доступ к данным, которые он считал стертыми. Подробностей вам знать не нужно. На накопителе — восстановленные материалы. Передайте техническим специалистам. Они подтвердят происхождение.
Павел долго молчал.
Перед ним сидел человек, который за несколько секунд обезвредил вооруженного сотрудника, удержал ситуацию под контролем, не нанес лишних повреждений, потребовал законную процедуру — и одновременно успел добыть то, что могло разрушить целую коррупционную схему.
Это было не просто мастерство. Это был уровень подготовки, который невозможно изобразить.
Павел немедленно передал накопитель техническим специалистам, ограничив доступ к материалам. Проверка заняла меньше времени, чем ожидалось. На носителе оказались не только снимки подложных документов. Там были сообщения, подтверждающие, что Кирилл систематически получал деньги за покровительство незаконной торговле и делился частью суммы с теми, кто стоял выше или рядом.
Он был настолько уверен в себе, что не использовал серьезной защиты. Стертые файлы казались ему исчезнувшими навсегда. Он не мог представить, что человек, которого он счел уличным ничтожеством, обладает навыками и средствами, превосходящими возможности обычной служебной проверки.
Карьера Кирилла рухнула не из-за одного удара по собаке. Этот удар лишь вытащил на поверхность то, что давно гнило внутри.
Когда к нему пришли сотрудники внутренней проверки, он сначала пытался отпираться. Кричал о клевете, о нападении, о провокации. Но затем ему показали восстановленные снимки, переписку, расхождения в отчетах.
Кирилл сломался…
