— Послушайте внимательно. Я не хочу пугать вас зря. За годы работы я видел такие конструкции всего несколько раз. И чаще всего подобные тайники делали вовсе не для фотографий и не для записок.
У Алины похолодели пальцы.
— А для чего?
— Для веществ, — ответил он. — Иногда для масел. Иногда для порошков или жидкостей. Случались и более тревожные истории.
Он замолчал и внимательно посмотрел на неё.
— Вы давно плохо себя чувствуете?
Алина не смогла сразу ответить.
— Утром тошнит? Слабость? Головные боли? Вес уходит?
Она приоткрыла губы, но слова не вышли.
— Откуда вы знаете?
— Я не врач, — сказал ювелир. — Но многое видел. У вас бледная кожа, глаза уставшие, руки дрожат. Вы постоянно то касаетесь горла, то держитесь за живот. Такое бывает при длительном воздействии вредных веществ.
Алина резко покачала головой.
— Нет. Это невозможно.
— Невозможным кажется только то, чего мы не хотим видеть, — тихо произнёс он. — Если рядом с кожей или дыханием постоянно находится вещество, которое выделяет пары, организм может получать крошечные дозы каждый день.
Мир вокруг неё будто поплыл. Поезд шёл дальше, люди сидели рядом, кто-то листал телефон, кто-то держался за поручень, кто-то смотрел в окно на тёмное стекло. А у Алины в эту минуту рушилось всё, во что она верила.
— Муж меня любит, — сказала она резко, почти сердито. — Он подарил это на годовщину. Он сам просил, чтобы я носила кулон.
Ювелир посмотрел на неё с тихой жалостью, но не отступил.
— Тогда откройте его. Здесь, при мне. Если я ошибаюсь, я извинюсь перед вами и буду только рад. Но если не ошибаюсь…
