«Через десять минут в прокуратуре соседнего региона ждут моего контрольного звонка», — сказала Савченко. «Копии нескольких страниц уже находятся в безопасном месте. Если я не выйду на связь, их отправят напрямую центральному руководству. Тогда сюда приедут следователи, которые не получают долю от местного леса».
Это был чистый блеф. Никаких копий она сделать не успела, звонка никто не ждал, а единственные оригиналы лежали у нее под пальто. Но Ткаченко этого не знал.
Он смотрел на измученную женщину, которая пережила попытку убийства и вернулась с уликами. Если она смогла выйти из леса, почему бы ей не предусмотреть страховку? Собственная осведомленность о масштабах схемы заставляла его верить в худшее.
Угроза центральной проверки ударила точнее прямого обвинения. Люди, привыкшие жить за счет служебной защиты, особенно боятся власти, на которую не могут повлиять. Ткаченко медленно сел. Губы дрожали, слова застряли.
Лариса развернулась и пошла к двери. Каждый шаг отдавался болью в ступнях, но звук каблуков оставался ровным. За спиной заместитель прокурора не позвал охрану: страх перед несуществующими копиями уже работал.
В коридоре Савченко оказалась в правовом вакууме. Местная полиция служила Гончаренко, областной руководитель был частью схемы. Оставался только уровень, находившийся за пределами их финансовой цепочки.
В узле междугородней связи она набрала номер, которого не было в общих справочниках. Игорь Владимирович Паламарчук, следователь по особо важным делам центральной прокуратуры, временно работал в соседнем областном центре. Его полномочия стояли выше местной иерархии, а интересы не пересекались с лесными перевозками.
Паламарчук выслушал короткий доклад без единого перебивания. На следующее утро Лариса уже сидела напротив него. Она положила на зеленое сукно тетрадь Николая и диктофон.
В отличие от Ткаченко, он не потянулся к предметам сразу. Сначала попросил Савченко изложить цепочку их получения, отметил данные Кравца и время записи, затем распорядился вызвать независимого специалиста для копирования пленки. Каждый шаг увеличивал число официальных следов, после которых уничтожить оригинал незаметно было уже невозможно.
Тетрадь перелистывали в перчатках, страницы нумеровали и сопоставляли с первыми доступными транспортными сведениями. Несколько записанных Николаем машин действительно проходили через станцию в указанные дни. Это первичное совпадение подтверждало, что перед ними не выдуманный список, а учет реальной схемы.
Лариса впервые с момента возвращения позволила плечам немного расслабиться. Материалы перестали зависеть от одного кармана и одного человека. Даже если местные покровители узнают об операции, доказательства уже зарегистрированы за пределами их контроля.
Следователь лично прослушал запись, затем медленно перелистал страницы теневого учета. Он видел проверяемые номера, даты, объемы, фамилии посредников и перечень погибших. Вопросов о профессиональной ценности материалов не возникло.
Паламарчук не расспрашивал, как женщина в осеннем пальто пережила двадцатичетырехградусный мороз. По ее поведению он понял, что перед ним не жертва, требующая сочувствия, а подготовленный следователь, принесший готовую основу для операции против организованной группы.
Началась работа, которой Гончаренко не мог увидеть из своего кабинета. Материалы зарегистрировали вне областной системы, подготовили постановления и собрали подразделение, не связанное с местными сотрудниками.
Особое внимание уделили внезапности. Ни один запрос не отправляли через кабинеты Ткаченко, местных сотрудников не предупреждали, связь держали по отдельным каналам. Иначе Ковальчук успел бы спрятаться, архив снова опустел бы, а машины с делянки исчезли до приезда группы.
Лариса участвовала в подготовке, несмотря на боль в ногах. Она объяснила расположение кабинетов, сейфа, оружейной комнаты и дороги к вырубке. Все это она запомнила во время поездки, когда окружающие принимали ее молчание за растерянность.
Тридцатого декабря поселок проснулся в особенно морозное и безветренное утро. Рабочие брели к конторе лесного хозяйства, печной дым стоял над крышами вертикальными столбами.
В девять часов тишину прорезал низкий гул дизелей. По единственной расчищенной улице двигалась колонна, поднимая снежную пыль. Впереди шел тяжелый грузовик с брезентовым кузовом, следом — три темных микроавтобуса без знаков.
Возле местной администрации машины не остановились. Колонна шла прямо к двухэтажному кирпичному отделению полиции. Люди на улице прижимались к заборам и смотрели вслед, еще не понимая, что власть, казавшаяся вечной, уже получила оформленный приказ на собственный конец.
Головная машина резко затормозила перед расчищенной парковкой. Задний борт с грохотом откинулся, и на снег начали один за другим спрыгивать бойцы специального полицейского отряда…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
