Перед рассветом ночь стала особенно тяжелой. Серое пальто больше не сгибалось: влага от дыхания и тела замерзла внутри ткани, превратив драп в жесткий панцирь. При каждом движении он скрипел, как мнущийся лист металла, сковывал плечи и вытягивал последние остатки тепла.
Ступни давно перестали отвечать болью. Лариса не чувствовала ни подошвы, ни твердого следа под ней. Чтобы понять, куда поставлена нога, приходилось смотреть вниз. Ходьба стала зрительно управляемым переносом веса с одной деревянной колодки на другую.
Мышцы бедер сокращались только по приказу воли. Воздух казался густым, его приходилось втягивать короткими сиплыми порциями. Ресницы слиплись от инея, брови побелели, линзы очков постоянно мутнели.
Высоко в кронах поднялся ветер. Сначала он едва шевелил ветви, потом начал спускаться между стволами, свистеть и кружить сухой снег. Этот однообразный звук вытеснил стук крови и отдалил окружающий мир, словно уши заложило ватой.
Тогда произошло самое опасное. Боль, мучившая суставы несколько часов, стала слабеть. Облегчение не означало улучшения — нервная система, истощенная холодом, переставала передавать сигналы.
Лариса знала признаки крайнего переохлаждения по инструкциям для военных патрулей. После длительного спазма сосуды могли расшириться и выпустить остатки теплой крови к коже. Человеку становилось жарко именно тогда, когда внутренние органы теряли последнюю защиту.
Она попыталась проверить себя простым счетом, но числа начали расползаться. После семи почему-то приходило снова пять, затем мысль терялась. Раньше Савченко без ошибки держала в памяти десятки дат, сейчас же не могла восстановить последние пять шагов. Это означало, что холод добрался уже не только до рук и ног — замедлялась работа мозга.
Лариса приказала себе назвать вслух фамилии погибших, но губы почти не слушались. Получился лишь сиплый шепот. Тогда она стала повторять имя Николая Романенко мысленно, привязывая его к каждому движению. Несколько минут это удерживало внимание, потом имя потеряло смысл и превратилось в набор звуков.
Ветер уносил следы дыхания, лес вокруг казался бесконечным и одинаковым. Ни огня, ни дороги, ни изменения рельефа. Само отсутствие признаков цели усиливало соблазн остановиться: разум переставал верить, что путь куда-либо ведет. Именно поэтому мягкое тепло показалось не симптомом, а разрешением прекратить бессмысленную борьбу.
Мягкое тепло разлилось по груди и рукам. Ледяное пальто вдруг показалось домашней одеждой, свист ветра — шумом чайника на кухне. Сознание перестало оценивать угрозу и предложило простое решение: сесть всего на несколько минут.
Сугроб у края следа больше не выглядел могилой. Он казался чистой мягкой постелью, в которую достаточно опуститься, чтобы исчезли усталость и боль. Плечи расслабились, колени начали подгибаться.
«Только закрыть глаза. Мороз уже не причиняет вреда». Эта мысль звучала не словами, а спокойной уверенностью. Смерть от холода на последнем этапе действительно приходит как сон, и организм сам убеждает человека перестать сопротивляться.
Левое колено коснулось снега. Наст негромко хрустнул. Лариса медленно повалилась набок, не испытывая страха. Белая поверхность приблизилась к лицу.
Правая рука в кармане прижалась к груди и наткнулась на твердый прямоугольник. Сквозь промерзшую ткань пальцы узнали диктофон.
Один предмет вернул причинно-следственную связь. Если она ляжет, пленка останется здесь до оттепели. Возможно, аппарат найдут люди Гончаренко; возможно, он сгниет в воде. В любом случае голос майора не прозвучит перед следствием.
Восемь погибших снова останутся несчастными случаями. Николая Романенко окончательно объявят неосторожным рабочим, а тот, кто приказал убить его, утром нальет чай и подпишет очередное постановление.
Система продолжит вывозить лес и перемалывать людей лишь потому, что Савченко согласилась с предложением собственного тела поспать пять минут. Эта мысль прорезала теплый морок, но мышцы уже не спешили подчиняться.
Биология требовала остановиться, разум требовал встать. Лариса сжала челюсти и захватила зубами внутреннюю сторону нижней губы, готовясь причинить себе единственное ощущение, которое еще могло вернуть ее из смертельного сна…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
