На улице было по-прежнему солнечно и жарко. Люди шли мимо с пакетами из магазинов, кто-то выгуливал рыжего пса, на лавочке у подъезда сидела старушка и щелкала семечки.
Все было совершенно обычным. Мир не изменился ни на миллиметр. Я дошла до своей машины, которую оставила за квартал, и села внутрь.
Включила кондиционер, достала телефон. Не плакала. Не потому, что была сильной или потому, что умела держаться.
Просто слезы не шли. Как будто то, что я увидела, было слишком большим, чтобы уместиться в привычную реакцию. Это было как прочитать строчку на незнакомом языке: отдельные слова понятны, но смысл пока не складывается.
Год. Людмила Андреевна приносила фрукты. Ребенок будет называть тебя мамой.
Я смотрела на экран телефона. В списке контактов нашла нужный номер. Нажала вызов.
Отец ответил на втором гудке. «Оксаночка, все в порядке?» Голос отца низкий, чуть хрипловатый. Голос человека, который всю жизнь разговаривал на строительных площадках поверх шума техники, подействовал на меня странно.
Что-то внутри качнулось, как маятник. И качнулось, но не упало. «Пап, — сказала я. — Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что прямо сейчас».
«Говори». «Уволь Кирилла». Пауза.
Короткая, но значимая. «Оксанка». «Пап, я не истерю. Я прошу тебя об очень конкретных вещах. Уволь Кирилла. Отстрани Людмилу Андреевну от любых дел холдинга. Она никогда не была в штате, но ты знаешь, что она делала на совещаниях. И уволь всех, кого ты взял по их рекомендациям. Всех до одного».
Долгая пауза. Я слышала, как отец дышит. «Ты сейчас где?» «В машине. Я в порядке. Я приеду и расскажу все. Но сначала мне нужно, чтобы ты это сделал».
«Что случилось?» «Я расскажу. Пап, просто скажи мне. Ты это сделаешь?» Пауза была недолгой.
«Приезжай», — сказал отец. «Пап». «Я слышал тебя, Оксанка. Приезжай».
Богдан Степанович Гнатюк построил свой первый дом в 31 год. Своими руками, в буквальном смысле. Таскал кирпичи, мешал раствор, клал фундамент.
Это был маленький частный дом в пригороде для семьи приятеля, который не мог позволить себе строительную бригаду. Отец взял за работу символическую сумму и потом всю жизнь говорил, что эти деньги стали первым капиталом. Не потому, что их было много, а потому, что он понял: строить — это то, что у него получается.
Холдинг «Гнатюк-Строй» существовал 28 лет. Начинался с одной бригады и одного экскаватора. Сейчас это четыре направления.
Жилищное строительство, коммерческая недвижимость, дорожные работы и проектирование. 340 сотрудников, офис в центре города и репутация, которую отец строил так же методично, как строил дома. По кирпичику, без спешки.
Я выросла в этом холдинге. Бегала по стройплощадкам в детстве, делала уроки в прорабской, в 12 лет умела читать смету. После школы отец хотел, чтобы я шла в строительный.
Я выбрала финансовый университет. Он не возражал. «Деньги — это тоже стройка», — сказал он тогда.
«Только нематериальная». После университета я несколько лет работала в аудиторской компании, не в холдинге, — это было принципиально важно для нас обоих. Я не хотела быть дочкой, хотела научиться работать самостоятельно.
Отец уважал это. Потом, пять лет назад, когда мне исполнилось 29, я перешла в холдинг финансовым аналитиком. И именно тогда в моей жизни появился Кирилл…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
