Анна и Марина подписали два экземпляра описи. Вещи положили в шкафчик номер семь; один лист остался у Анны, второй — в прозрачном кармане на дверце. Анна заперла шкафчик и вернула ключ на пронумерованный крючок. Шкаф для ключей и ряд дверец попадали в поле коридорной камеры, их содержимое — нет. Сергей указал на камеру кратковременного ожидания рядом с комнатой для бесед. За решёткой стояла скамья, белел прикрученный стол, под потолком гудела вентиляционная заслонка. На вопрос Анны Сергей ответил: «Чтобы не ходила по коридору. Открой».
Ключ от камеры лежал на связке Анны. Она могла потребовать письменное распоряжение или позвать старшего, но Сергей смотрел с раздражением, всегда предшествовавшим напоминанию о взыскании. Анна отперла дверь. Марина вошла сама, Сергей молча кивнул на замок. Громкий щелчок сразу отделил слова о добровольной беседе от происходившего теперь.
Марина обернулась и спросила: «Я могу уйти?» Сергей ответил: «Теперь вы можете перестать тратить наше время. Подпишете объяснение — и дверь откроется». Марина уточнила: «Значит, без подписи вы меня не выпустите?» Он бросил: «Не заставляйте повторять очевидное». Анна взглянула на журнал, оставшийся на столе в конце коридора. Марина была заперта, её телефон лежал в шкафу, а время её прибытия по-прежнему нигде не было зафиксировано.
Сергей поставил стул перед решёткой, уселся и положил на колено тонкую папку. Марине стула не предложил, хотя свободный стоял у стены в двух шагах. Она медленно опустилась на скамью и осторожно выпрямила спину. Сергей с преувеличенной заботливостью спросил: «Удобно? В вашей компании тоже всем было удобно, пока никто не замечал, куда уходят деньги. Теперь придётся немного потерпеть».
Он рассказал об оплатах поставщикам за партии, которые несколько месяцев существовали только в документах. Деньги уходили со счёта компании, а на склад товар не поступал. Большинство операций проводилось под учётной записью Марины. Сергей усмехнулся: «Идеальная должность. Можно годами брать понемногу, а потом объявить любую цифру ошибкой уставшего бухгалтера».
Марина спросила: «Вы проверили, кто фактически входил в систему в эти дни?» Сергей ответил: «Я проверил достаточно». Тогда она попросила: «Повторите, пожалуйста: если я подпишу признание, вы меня отпустите?» Сергей откинулся на спинку и рассмеялся. «Послушай, Анна, как красиво ставит вопросы. Будто это она меня допрашивает. Да, Марина Коваленко, признаетесь, вернёте недостающие документы и перестанете морочить голову — сможете пойти домой».
Марина спросила: «А если я не подпишу?» Сергей ответил: «Разговор станет длиннее. Возможно, Мельник вспомнит и другие эпизоды. У людей иногда быстро меняются воспоминания, когда они понимают, что за них никто не вступится». Улыбка Сергея оставалась почти дружеской, и от этого насмешка звучала тяжелее. Он говорил не громко, не угрожал физически, но каждый раз возвращал Марину к одному условию: свобода в обмен на нужные ему слова.
Анна стояла возле стола, перекладывая ключи с места на место. Теперь она уже не могла притворяться, что женщину просто попросили подождать. Запертая дверь, изъятый телефон, отказ выпустить и требование подписи составляли слишком ясную картину. «Нужно зарегистрировать время, — сказала она. — И дать ей возможность связаться с адвокатом». Сергей даже не повернулся: «Сначала она ответит на вопросы. Не мешай работать».
Анна спросила: «Ей хотя бы воду принести?» Сергей ответил: «Когда начнёт говорить по существу. Пока она пришла сюда играть в точность». Марина не попросила снова. Только переставила ноги и прижала ладонь к левому боку, туда, где проходила плотная кромка пояса. Лицо на миг дрогнуло, и Анна решила, что спина действительно болит. От этой мысли собственное молчание стало ещё неприятнее…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
