Малая переговорная рядом с основным залом была узкой, почти камерной: круглый стол, одно окно, полки с книгами, приглушённый свет. Павел Ильич закрыл дверь и сел.
— Без театра. По очереди.
Андрей заговорил первым. Выпрямился, положил ладони на стол, словно снова нашёл опору.
— Павел Ильич, это недоразумение. «Будресурс-77» — действующий субподрядчик. Работы приняты заказчиком, акты подписаны. Если у кого-то есть замечания по качеству, это отдельный технический вопрос, не имеющий отношения к сегодняшнему соглашению. То, что Оксана вынесла это здесь, очевидно связано с нашими личными отношениями в прошлом.
— Документы есть? — спросил Павел Ильич.
— У неё, как она утверждает.
— Есть, — сказала Оксана и положила перед председателем четыре листа.
Это были не эмоции и не размышления. Даты, суммы, схема связей, сравнительная таблица заявленного и фактически выполненного объёма работ. Павел Ильич читал медленно. Переворачивал страницы без спешки. Андрей смотрел в окно, но взгляд его был неподвижным, слишком напряжённым для человека, уверенного в своей правоте.
В этой маленькой комнате исчезла возможность играть на публику. Не было зрителей, перед которыми Андрей мог бы расправить плечи и превратить обвинение в шутку или красивую обиду. Был стол, три человека и четыре листа бумаги. Оксана видела, как он ищет привычный выход — перевести разговор в плоскость личного, обесценить её, заставить Павла Ильича усомниться не в документах, а в мотиве. Но бумаги не реагировали на мотивы. Они просто лежали перед председателем.
— Это предварительная аналитика или есть техническое подтверждение? — спросил председатель.
— Предварительная аналитика плюс акты обследования независимого инспектора. Полные копии у моего юриста. Сегодня я принесла только выжимку, чтобы не перегружать встречу.
Павел Ильич отложил листы.
— Андрей Семёнович, отвечайте прямо. Вы связаны с «Будресурс-77»?
Пауза растянулась. Андрей чуть сжал губы.
— Косвенно. Через третье лицо. Ничего незаконного в этом нет.
— Само по себе — нет, — согласился Павел Ильич. — Но это конфликт интересов на объектах, которые касаются нашего проекта. Вы не сообщили об этом клубу. А вопросы по качеству работ, судя по документам, не выглядят фантазией.
Он сложил руки перед собой.
— Решение я сейчас не принимаю. Но вопрос о вашем участии в консорциуме до прояснения обстоятельств закрывается.
Андрей посмотрел на Оксану. Всё смущение, промелькнувшее после его грубых слов у окна, исчезло. Теперь в его глазах была холодная злость, плотная, собранная.
— Ты всё рассчитала, — сказал он тихо. — Давно.
— Я ничего не рассчитывала. Я читала документы.
— Ты пришла именно потому, что знала: я буду здесь.
— Нет. Я пришла потому, что здесь решается проект, в котором у меня доля и ответственность. Твоё появление оказалось неожиданностью. Но если ты за этим столом, я не стану делать вид, что не знаю того, что знаю.
— Ты всегда умела действовать чужими руками, — бросил он.
Оксана поднялась.
— Это не чужие руки, Андрей. Это мои. Они всегда были моими. Просто ты слишком долго этого не замечал.
Слова прозвучали негромко, почти буднично, но именно в этой будничности была вся их окончательность. Она не доказывала ему свою силу. Не требовала признания, не просила пересмотреть прошлое, не ждала от него позднего раскаяния. Оксана просто назвала то, что давно существовало. И по тому, как Андрей отвёл взгляд на долю секунды, она поняла: он услышал. Возможно, впервые.
Павел Ильич сухо кашлянул.
— Возвращаемся. Андрей Семёнович, прошу вас воздержаться от участия в голосованиях до внутреннего рассмотрения вопроса. Оксана Мироновна, после перерыва продолжите презентацию.
В коридоре, уже у двери основного зала, Андрей попытался задержать её за локоть. Не грубо, но достаточно, чтобы она остановилась. Оксана опустила взгляд на его пальцы. Он тут же отпустил.
— Ты понимаешь, что это не конец?
— Понимаю.
— У меня тоже есть юристы. И не хуже твоего Шевчука.
— Возможно. Но у тебя нет документов, которые опровергают мои. Сейчас это важнее.
Он смотрел на неё долго — с бешенством и странным, почти болезненным узнаваемым оттенком восхищения. Когда-то давно она уже видела этот взгляд: в тот день, когда решила за него первый большой кризис, а он понял, что сам бы не справился.
— Ты стала другой.
— Нет, Андрей. Я стала собой. Это ты никогда не знал, какая я.
Она открыла дверь и вошла в зал, где восемнадцать пар глаз ждали продолжения…
