Оля годами ждала брата, усыновлённого отдельно от неё, но спустя тридцать лет оказалась на скамье подсудимых

Вошедший туда мужчина тоже поначалу не заинтересовал Олю. Он принёс тарелку, поставил её на стол.

— Поешь.

Она машинально взяла предложенную вилку. На тарелке лежал свёрнутый трубочкой блин. Оля отделила кусочек и положила в рот. Внутри была сметана, а вместе с ней — что-то сладкое, знакомое. Абрикосовое варенье. Такие блины всегда любил Андрей.

Ольга подняла глаза. Мужчина был незнакомым: взрослое лицо ничего ей не говорило. Но глаза… Этот взгляд приходил к ней во сне. Она перестала жевать; нахлынувшие чувства не давали проглотить кусочек.

Он смотрел на неё с любовью и надеждой, ждал, что она узнает его. И Оля узнала — ещё не успев толком осознать, что перед ней брат. Слёзы мешали видеть, лицо исказилось в беззвучном плаче. Они катились градом.

Когда-то она плакала от горя, от одиночества. Потом, в последние годы, почти перестала — будто все слёзы иссякли. Теперь они вернулись, совсем другие. Оля прежде не знала, каково это — плакать от счастья.

Андрей обнял её привычно, как обнимал в детстве, стал вытирать мокрое лицо. Он так долго искал сестру, так долго ждал встречи. И нашёл её забитой, покалеченной, обвиняемой в страшном убийстве.

Больше он не позволит её обижать. Разберётся в этом деле, обязательно разберётся, не даст осудить Олю несправедливо. Заберёт её домой, и они будут жить вместе, будут счастливы. Жена будет рада: она всегда поддерживала Андрея, помогала ему искать сестру.