— Нет, внучка. Я тебя и из приюта любить меньше не стану. Но лишнюю заботу на тебя класть не хочу. У тебя своя жизнь, свои дела. Глаза лечить надо.
— Вот как только вы переедете, так сразу и займусь глазами, — сказала Алина. — Обещаю.
Раиса Степановна не согласилась в тот же день. И не на следующий. Она долго упиралась, убеждала, что справится, что привыкла, что не хочет быть обузой. Но Алина была упряма в бабушку Веру. В конце концов Раиса Степановна сдалась.
На работе Алина сначала молчала. Никому не рассказывала, что теперь оформляет заботу о пожилой женщине, так похожей на ее родную бабушку. Даже когда все документы были готовы и Раиса Степановна переехала, Алина еще какое-то время хранила это при себе.
Но коллеги заметили перемену. Она не стала шумно веселой — нет. Просто в ней появилась тишина другого качества. Не пустая, а спокойная. Будто дома у нее снова горел свет.
Потом Алина объявила, что ей на днях будут менять хрусталик. Коллеги встретили новость аплодисментами и тут же потребовали отметить, когда операция пройдет успешно.
— Я сама хотела предложить, — улыбнулась Алина. — Только отмечать будем у меня. Лучше в субботу. Приходите с мужьями и детьми.
— Мы только за! — почти хором ответили женщины.
Операция прошла удачно. Когда Алина вернулась домой, она каждые несколько минут проверяла зрение. Читала названия книг с расстояния. Потом осторожно взяла баночку со специями и разобрала мелкий состав на этикетке. Получалось. Буквы были четкими, не расползались, не прятались.
— Бабушка Рая, я все вижу! — крикнула она, едва сдерживаясь, чтобы не захлопать в ладоши.
Раиса Степановна вышла из комнаты, улыбаясь.
— А я тебе что говорила, девочка моя?
