Машин тогда не было, только корыта, стиральные доски и вечная сырость. Дед зашел туда вечером и увидел, как маленькая девушка изо всех сил пытается выкрутить огромный пододеяльник. Ткань была тяжелая, мокрая, а ее ладони будто тонули в ней.
Он молча подошел, взял пододеяльник и выжал его так ловко, что вода хлынула в корыто ручьем. Девушка смутилась, поблагодарила, потом они разговорились. Оказалось, Вера работала на том же заводе, только не в цехе, а в библиотеке при местном культурном центре.
Сначала дед ничего не загадывал. Внутри у него еще жила боль — тихая, острая, не отпускающая ни утром, ни ночью. Но однажды он зашел в библиотеку. Потом еще раз. А потом стал появляться там все чаще.
Вера работала в читальном зале, где почти всегда было людно. Дед ждал, пока освободится место у окна, подходил к ней и просил посоветовать что-нибудь о дальних дорогах, морях, горах, чужих краях. Она каждый раз находила книгу, которую он потом читал внимательно, будто действительно собирался уехать далеко-далеко. После смены они возвращались в общежитие вместе.
Так продолжалось больше года. Они успели рассказать друг другу почти все: о прошлом, о потерях, о страхах, о том, как странно бывает жить, когда рядом не осталось ни одного родного человека. Оба были одиноки, только одиночество у каждого имело свой голос.
Потом дед понял: если Вера вдруг исчезнет, он не будет знать, куда идти и зачем вставать по утрам. Однажды по дороге домой он остановился, глубоко вдохнул и сказал:
— Я не молод, Вера. И пойму, если ты скажешь «нет». Но я очень хочу, чтобы ты стала моей женой.
Она ответила не сразу. А через несколько лет призналась ему, что ждала этих слов давно.
— Я боялась, что ты так и не решишься, — сказала она тогда. — А другого человека рядом с собой уже и представить не могла.
Они поженились, но еще три месяца жили каждый в своей комнате, на разных этажах общежития: ждали обещанное жилье. Когда Вера уже носила под сердцем ребенка, им наконец дали маленькую двухкомнатную квартиру в новом доме возле завода.
Именно в эту квартиру потом принесли из роддома Алину маму. Здесь она росла, училась ходить, читать, мечтать. Здесь же, уже после школы, она влюбилась в человека, который не стоил ее слез.
Она была тихой, чистой, доверчивой девочкой. Красивый, уверенный в себе парень вскружил ей голову, а когда узнал, что будет ребенок, исчез так быстро, будто его и не существовало. Родители так и не узнали ни его настоящего имени, ни того, откуда он взялся в жизни их дочери.
Вера потом часто думала: разве могла она заранее понять, как больно это ударит по мужу? Он пережил войну, смерть первой семьи, долгие годы тяжелой памяти, но беду дочери принял так близко к сердцу, словно она снова вырвала у него дом. Он не жаловался, хотя сердце все чаще давало сбой. Хотел защитить дочь, а не мог. Она замкнулась, почти не разговаривала, ходила по квартире как тень.
До рождения внучки он не дожил всего месяц. Не дошел до подъезда каких-то двадцать шагов — упал прямо во дворе. Врачи, приехавшие на вызов, уже ничем не смогли помочь.
Вера не любила вспоминать то время. Да и как было вспоминать?
