Павел осторожно ощупывал доски и отбрасывал только рыхлый снег. Он предупредил, что одна неверно сдвинутая балка обрушит всё окончательно. Варвара сухо посоветовала думать быстрее, однако руки на боку Инея оставались спокойными. Григорий сидел у стены и снова слышал голос товарища из-под плиты. Тогда спасти его не успели. Одно это слово — «не успели» — било сильнее мороза.
Ветеран сжал ладонь до боли и посмотрел на Дымка. Молодой волк стоял весь в снегу, с кровью на боку, но ждал именно его решения. Ему не требовался безошибочный командир или герой — только человек, который однажды сумел раскрыть капкан. Этого оказалось достаточно, чтобы Григорий вернулся к происходящему. Он проверил верёвку, попросил у Павла нож и предложил делать проход шириной только для одного тела.
Широкая расчистка неминуемо подняла бы новый сход. Значит, сначала следовало вывести зверей, затем Варвару, Павла и лишь потом последнего человека. Снаружи ветер ударил в завал, через щель ворвался снег. Верхняя балка протяжно застонала. Дымок прижался носом к Инею. Варвара произнесла несколько тихих слов, похожих на молитву, не ожидая от остальных ответа.
Павел снял широкий ремень, Григорий добавил верёвку, Варвара отдала длинный шарф. Из этих вещей получилась неровная мягкая упряжь. Её нужно было закрепить под грудью и животом Инея так, чтобы не давить на свежую рану. Пока мужчины затягивали узлы, серебристый волк перестал дёргаться и следил за хозяином. В его взгляде не было ни страха, ни упрёка, и от этого ответственность ощущалась ещё тяжелее.
За завалом далеко загудел мотор и почти сразу стих. Павел предположил, что Лазарев вернулся искать сани и ловушки. Варвара даже не обернулась: преступником займутся позже, сейчас нужно вывести живого. Григорий проверил каждый узел, провёл ладонью по холодной морде Инея и пообещал, что они уйдут вместе. Услышав голос хозяина, Дымок перестал суетиться и подошёл к щели.
Свободного пространства над землёй было не больше ладони. Дымок лёг, просунул морду наружу, исчез, затем вернулся и посмотрел на людей. Проход годился для него, но не для раненого брата и тем более не для человека. Павел приподнял нижнюю доску ломиком. Варвара ещё раз проверила повязку и ввела обезболивающее. Ждать больше было нельзя: даже если завал удержится, Иней замёрзнет.
Дымок пролез наружу первым. Через несколько секунд его морда снова появилась в отверстии. Волк взял зубами свободный конец верёвки и отступил. С другой стороны послышалось приглушённое рычание от напряжения. Он тянул ровно, без резких рывков, как на занятиях, когда Григорий привязывал к небольшим санкам мешок с песком. Тогда упражнение казалось способом занять двух молодых зверей, теперь от него зависела жизнь Инея.
Павел держал доску, Григорий направлял обвязанное тело, а Варвара поддерживала голову и шептала успокаивающие слова. Снег осыпался за воротники. Иней вошёл в щель, застрял возле плеч и тихо вскрикнул. Григорий остановился, поправил ремень, после чего Дымок потянул сильнее. Серебристый волк скользнул вперёд и исчез за белой стеной. Снаружи сразу раздался знакомый низкий звук: брат был рядом.
Дымок продолжал тянуть ровно, чувствуя каждое движение через натянутую верёвку. Он не видел людей за завалом, но не менял усилия и не делал резких рывков. Иней больше не сопротивлялся, сохраняя силы. Когда его задние лапы прошли узкое место, Варвара закрыла лицо рукавом от осыпавшегося снега и впервые позволила себе коротко выдохнуть…
