Ирина стояла в коридоре, сжимая трубку, и не могла ни ответить, ни пошевелиться. Она знала, что когда-нибудь услышит эти слова. Последние три года мать мучили сердце и высокое давление, слабели ноги. Дважды в год Ирина летала к ней и каждый раз замечала, что Тамара Ивановна становится тише, меньше, старше. Всё равно внезапная окончательность звонка лишила мир привычных очертаний.
Во время каждого приезда дочь уговаривала мать переехать к ним. В доме имелась свободная комната, рядом были врачи, сад и внуки. Ответ не менялся:
— Я здесь родилась и здесь останусь. Свой город в старости не бросают.
Тамара Ивановна пережила военное детство, голод, гибель отца и брата, смерть мужа, тяжёлые перемены и отъезд единственной дочери. После всего этого комфорт чужой страны не мог заставить её покинуть знакомые улицы. В её упрямстве Ирина теперь узнавала собственный характер, хотя раньше сердито отрицала сходство.
На следующий день она вылетела в родной город. Андрей хотел ехать вместе, но жена попросила остаться с сыновьями. Ей нужно было проститься с матерью одной. Он не спорил.
Город встретил Ирину мокрым снегом и низким серым небом. За полгода, прошедшие с последнего визита, он одновременно изменился и остался прежним. На центральных улицах сияли новые витрины, открывались кафе, фасады закрывала реклама. Достаточно было свернуть во двор, чтобы увидеть знакомые облупленные подъезды, сырость и усталые лица людей, словно несущих невидимую тяжесть. Трудное десятилетие подходило к концу, но его следы оставались в очередях, дешёвых сигаретах и настороженных взглядах.
Однокомнатная квартира Тамары Ивановны находилась на четвёртом этаже старого панельного дома. Ирина открыла своим ключом и замерла на пороге. Её окружил запах материнского жилья — валерьянка, хозяйственное мыло и слабый аромат пирогов, которых уже давно никто не пёк, но память о них будто въелась в стены.
Она машинально сняла обувь и поставила её туда, где мать всегда требовала, будто сейчас из комнаты послышится знакомое замечание. Тишина ответила ей пустотой. Ирина провела пальцами по спинке стула, поправила полотенце на кухне, открыла шкаф и тут же закрыла. Все вещи лежали на своих местах и создавали мучительную иллюзию, что хозяйка ненадолго вышла за хлебом. Только холодный чай и лекарства на столе говорили о последней ночи.
На кухне остался стакан с недопитым чаем. В комнате была аккуратно застелена кровать, рядом стоял телевизор, а стены занимали фотографии. Ирина в свадебном платье. Маленькие Алексей и Миша. Её отец Николай Андреевич, умерший от сердечного приступа в 1978 году. Тамара Ивановна прожила без него двадцать один год.
На прикроватной тумбочке Ирина заметила снимок, которого здесь прежде не видела. В рамке стояла фотография их белого дома, присланная матери год назад. Рядом находилась небольшая иконка. Ирина села на кровать и прижала рамку к груди. Значит, перед сном мать видела этот дом. Знала, что дочь и внуки живут в безопасности, что у них есть сад и собственная крыша. Возможно, радовалась, хотя не умела произнести это прямо.
Люди её поколения редко говорили о любви. Они выражали её испечённым пирогом, связанными носками, требованием надеть шапку и фотографией далёкого дома возле постели. Ирина осторожно вернула рамку на тумбочку. Наклонившись, она увидела под кроватью обувную коробку, туго перевязанную бечёвкой…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
