Их педиатр Галина Романовна, маленькая, шустрая женщина с седой чёлкой, у которой все дети района были расписаны по годам, знала их давно. Оксана не стала ничего рассказывать напрямую, только попросила:
— Если можно, дайте справку, что ребёнок здоров, спокоен, развит по возрасту, никаких признаков запущенности.
Галина Романовна посмотрела на неё поверх очков.
— Что случилось, Оксана?
— Пока ничего страшного, — сказала Оксана. — Просто мне может понадобиться официальное подтверждение, что я хорошая мать.
Врач молча кивнула и села писать.
Оксана смотрела, как её ручка скользит по бланку, и держалась за край стола, чтобы не закружилась голова. После врача она заехала к тёте Любе, соседке с четвёртого этажа, которая знала Оксану с самого их переезда в этот дом. Тётя Люба пекла как раз обещанный пирог, в квартире пахло яблоками и корицей, на подоконнике лежал толстый рыжий кот и смотрел одним глазом.
Оксана села к столу, отказалась от чая, отказалась от пирога, а потом всё-таки заплакала. Впервые с прошлого вечера. Тётя Люба ничего не спрашивала, пока Оксана не выдохлась.
Только пододвинула кружку, положила ладонь ей на запястье. Потом Оксана рассказала. Немного, самое главное.
Про зайца. Про то, что он учил Дашу говорить. Про женщину, которая должна прийти.
Тётя Люба слушала, не перебивая. Только один раз коротко перекрестилась.
— Значит так, — сказала она, когда Оксана закончила.
— Ты когда точно узнаешь, в какой вечер эта тётя к вам придёт, мне сразу скажи. Я в этот вечер буду у себя, из квартиры ни на шаг. Если что, я через минуту у вас в дверях.
— С мужем моим на подмоге. Поняла?
Оксана молча кивнула. Домой она вернулась около полудня.
До встречи с юристом у неё оставался почти час. Она села к ноутбуку и открыла свою папку, куда все эти годы складывала домашние счета: квитанции за квартиру, чеки за детскую одежду, переводы за садик, оплату кружков. Всё лежало по датам, аккуратно, месяц к месяцу.
Она распечатала самые важные бумаги, сложила в пластиковую папку. Туда же добавила выписки из медицинской карты Даши, справки от врачей, копии страховых документов. Потом взяла в руки планшет мужа.
Планшет у них был общий, семейный: на нём смотрели фотографии, а Даша иногда включала мультики. Паролем была дата рождения Андрея, и он никогда её не менял. Оксана открыла планшет с таким чувством, будто переступала какой-то невидимый порог.
Но останавливаться было уже нельзя. Она открыла мессенджеры и почти сразу нашла переписку с Верой К. Читать было тяжело. Не потому, что там было что-то особенно скандальное, а потому, что там было буднично.
Как будто у Андрея и этой женщины давно уже сложился свой быт — общий, отдельный от их с Оксаной. Вера писала: «Не забудь, у меня в среду врач». Андрей отвечал: «Помню, отвезу».
Вера писала: «Мама твоя опять звонила». Андрей писал: «Не бери в голову, это ненадолго». И среди всего этого — фразы, от которых у Оксаны сжалось где-то в груди.
«Малышка быстро привыкнет, дети в этом возрасте забывают за месяц. Главное, чтоб всё в суде оформили, дальше уже неважно. Ты только пока с ней помягче, ей нужно, чтоб ты стала родная».
Оксана сфотографировала экран телефоном. Всю переписку. С датой сверху, с именем контакта.
Потом нашла его переписку с двумя друзьями: там Андрей жаловался классически, по-мужски. «Жена совсем поплыла, нервы, слёзы, ничего не понимает, тяну на себе всё». Оксана сохранила и это.
Слова «тяну на себе всё» вызвали у неё странное короткое чувство — не обиды, а какого-то усталого узнавания. Ровно те же слова про себя думала она, только вслух не говорила. К часу она закрыла планшет, положила его точно на то место, где он лежал.
Даже угол выровняла. Копии всех переписок ушли на её вторую почту и в облако, к записям с игрушки. В два часа Оксана сидела в кабинете юриста…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
