Ей было всё равно, где он спит. Впервые за много месяцев ей было по-настоящему всё равно. Утро наступило серое, без солнца.
Оксана открыла глаза не потому, что выспалась, а потому, что уже пять минут смотрела в потолок и поняла, заснуть больше не получится. Даша тихо сопела рядом, уткнувшись носом в розовое ухо зайца. Оксана осторожно, чтобы не разбудить дочь, поднялась, поправила на ней одеяло.
Из зеркала в коридоре на неё глянула женщина с серой кожей и запавшими глазами. Она сама себе кивнула, как будто здоровалась с кем-то знакомым, и пошла на кухню. Она сварила овсянку, поставила чайник.
Достала масло, нарезала сыр аккуратными ровными ломтиками, как Андрей любит. Насыпала в его любимую кружку с надписью «Лучший папа» — прошлогодний подарок от Даши — две ложки молотого кофе, залила кипятком. Всё это она делала неторопливо, обстоятельно, будто вокруг неё сегодня было столько же времени, сколько всегда.
Руки почти не дрожали. Она сама удивилась этому. Андрей вышел на кухню в халате, с помятым лицом, с телефоном в руке.
Буркнул: «Доброе». Сел за стол, не поднимая глаз. Оксана поставила перед ним тарелку, кружку, отодвинула сахарницу поближе.
— Спал плохо, — сказал он, не то жалуясь, не то оправдываясь.
— Я слышала, ты долго сидел, — ровно ответила Оксана.
Она даже смогла заставить себя чуть улыбнуться.
Не широко, не подчёркнуто, просто той усталой утренней улыбкой, которую он видел у неё каждый день в последние годы. Андрей кивнул, отхлебнул кофе, полез в телефон. Оксана села напротив со своей кружкой чая, обхватила её ладонями.
Смотрела в чай, не на него. Ей казалось, что если она поднимет глаза, он всё поймёт. Но он не поднял головы, чтобы посмотреть.
— Я сегодня попозже приду, — сказал он между глотками. — У нас большая планёрка.
— Хорошо, — сказала Оксана.
— Я в четыре забираю Дашу из садика. Потом мы, наверное, к тёте Любе зайдём, она пирог обещала.
— Ну зайдите.
Он рассеянно кивнул.
— Не забудь, кстати, счёт за газ.
— Не забуду.
Он допил кофе, ушёл одеваться.
Через двадцать минут щёлкнула входная дверь. Оксана досидела за столом до момента, когда лифт увёз его вниз, и только тогда позволила себе на секунду опустить голову к столу, прижаться лбом к прохладной клеёнке. Всё.
Первую проверку она прошла. Даша проснулась в восемь. Оксана одела её в толстые колготки, шерстяное платье, заплела косу.
Дочь не выпускала зайца из рук.
— А Зайка со мной пойдёт? — спросила Даша.
— Зайка сегодня дома побудет, отдохнёт, — сказала Оксана.
— Он вчера много говорил, у него горлышко устало. — Даша задумалась над этим объяснением, кивнула и торжественно посадила зайца в кресло у окна, чтобы тому было интересно смотреть, как летит снег. Оксана мысленно поблагодарила её за понимание.
По дороге в садик Даша болтала про Влада, про то, что сегодня будет лепка, что Светлана Михайловна обещала показать, как делать снеговика из ваты. Оксана держала её тёплую ладошку в своей и слушала внимательно, будто ничего важнее этой болтовни в мире сейчас нет. В каком-то смысле так и было.
В раздевалке садика было шумно: родители снимали с детей комбинезоны, воспитательница окликала кого-то из-за двери. Оксана расстегнула Даше сапожки, помогла надеть сменку, поцеловала в макушку. Дочь убежала.
Оксана выпрямилась и постояла у шкафчика ещё несколько секунд, собираясь с духом. Светлану Михайловну она поймала в коридоре, когда та несла стопку подписанных рисунков.
— Светлана Михайловна, у вас минутка есть? — тихо спросила Оксана.
Воспитательница — женщина лет пятидесяти, полная, с усталыми добрыми глазами — посмотрела на неё внимательно.
— Есть. Что-то с Дашей?
— Не совсем.
— Я хотела спросить: вы в последнее время ничего странного за ней не замечали? Может, она что-то говорила про дом, про меня?
Светлана Михайловна поставила стопку рисунков на подоконник, оглянулась, увела Оксану в маленький закуток у окна, подальше от других родителей.
— Знаете, — сказала она негромко, — я как раз думала с вами поговорить.
— Но всё как-то не решалась, чтобы не лезть. Даша у нас на неделе один раз при всех сказала, что мама плачет. А через день — что мама забывает её в садике.
— Я ей говорю: «Даш, солнышко, ты у нас всегда с мамой уходишь одной из первых, кто это тебе сказал?» Она молчит. Потом ещё говорит: «Это игра». Мне это, честно сказать, не понравилось.
У Оксаны что-то дёрнулось внутри, но лицо она удержала.
— Спасибо, — сказала она. — А вы не могли бы это подтвердить, если понадобится?
Светлана Михайловна долго смотрела на неё.
Кажется, она всё поняла за пару секунд.
— Милая моя, — сказала она тихо, — я вас с Дашей три года вижу. Вы всегда приходите за ней вовремя, всегда с термосом, она всегда одета по погоде.
— У неё носочки чистые, все поделки сданы. Если понадобится, я всё подтвержу.
Оксана кивнула, не в силах ответить. Воспитательница дотронулась до её плеча.
— Вы держитесь, — сказала она.
— Что бы у вас там ни было, вы держитесь.
От садика Оксана поехала не домой, а к педиатру. У Даши на следующей неделе был плановый осмотр, и Оксана заранее позвонила врачу, попросив подготовить выписку из медицинской карты…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
